Первая попытка

Я составила план побега к рассвету.

Не потому что паниковала — нет, паника это для людей, которым есть что терять помимо гордости. Я рассуждала методично, как отец учил меня решать задачи по военной стратегии: сначала оцени периметр, потом ресурсы, потом — точки слабости. Замок Ариана Темнокрылого был периметром. Мой мозг был единственным ресурсом. А точку слабости я собиралась найти, даже если для этого придётся ощупать каждый камень в этой базальтовой тюрьме руками.

Я начала с малого. После того как Тэрис — невысокий, смуглый, с насмешливыми глазами цвета горячего пепла — проводил меня в комнату и закрыл за собой, я не ложилась. Сидела на подоконнике и смотрела вниз. Внизу было много. Очень много. Скала уходила в туман, который не рассеивался даже при свете — белёсый, плотный, как шерсть застрявшего в расщелине облака. Красиво и абсолютно бесполезно для беглянки.

На следующее утро я попросила у Тэриса завтрак.

— Завтрак? — он поднял бровь. Правую. Почему-то именно правую, как будто левая давно разучилась удивляться.

— Еду, — уточнила я. — Ту, которую кладут в рот и пережёвывают. Слышал о таком?

— Слышал, — сказал он, и в голосе слышалось что-то похожее на веселье. — Идёте на кухню сами или прикажете подать сюда?

Иду сама, конечно.

Кухня оказалась в западном крыле — длинный зал с тремя очагами и сводчатым потолком, от которого свисали пучки сушёных трав. Пока я ела что-то горячее из котла — суп, наверное, хотя без уверенности — я запомнила: четыре коридора из зала, два ведут в жилые покои, один — в кладовые, один — в сторону, где стены становятся холоднее и темнее. Туда я и пошла после.

Тэрис шёл следом. Не вплотную — держал дистанцию шагов в семь. Достаточно, чтобы не давить. Достаточно, чтобы успеть перехватить, если что. Я оглянулась один раз.

— Ты будешь всё время за мной ходить?

— Господин сказал — наблюдать, — ответил он без извинений.

— А господин не сказал — что именно наблюдать?

— Всё, что вы делаете.

— Значит, если я буду стоять у стены и смотреть на камень, ты тоже будешь стоять и смотреть?

Пауза.

— Вероятно.

— Какая насыщенная у тебя служба, — сказала я и пошла дальше.

Так прошли три дня. Я изучала замок так, как моя мать изучала вышивку — методично, стежок за стежком, пока не выходил узор. Залы без дверей — верно, Тэрис не солгал когда обмолвился об этом в первый вечер — переходили один в другой через арки. Нигде не было петель и засовов, только тяжёлые портьеры из чего-то тёмного, почти чёрного. Лестницы не имели перил — я шла по ним вдоль стены, придерживаясь ладонью за базальт. Холодный. Всегда холодный, даже когда в очагах горел огонь.

Ариан я не видела. Вообще.

Это было... странно. Раздражало сильнее, чем должно было. Я же не скучала по нему, нет — просто его отсутствие создавало ощущение, что за мной наблюдают из темноты. Не Тэрис — тот наблюдал открыто, почти дружелюбно. Что-то другое. Что-то, что сидело в стенах замка и знало о каждом моём шаге больше, чем я хотела позволить.

На третий день я нашла лестницу.

Не ту, по которой ходили обычно — эта начиналась за портьерой в дальнем конце северного коридора, там, где стены сужались и запах горного ветра становился острее. Ступени были вырублены прямо в скале — узкие, без перил, как и все остальные, — и уходили вниз по внешней стороне хребта. Не внутрь замка. Наружу.

Я постояла перед ней минуту.

Потом вернулась в комнату и легла спать. Затем дождалась, пока Тэрис принесёт ужин и уйдёт. Затем дождалась, пока в коридоре стихнут все звуки — замок затихал поздно, что-то в нём всегда двигалось, потрескивало, дышало. Потом встала, намотала на руки полосы, оторванные от нижней рубашки, чтобы не сбить кожу о камень, и пошла к северному коридору.

Полночи. Именно столько я ползла вниз.

Ступени были мокрыми — туман поднимался снизу, оседал на камне. Я держалась за скалу обеими руками, спиной к пропасти, лицом к стене, и считала шаги. Сто. Двести. Ветер бил снизу, задирал подол, лез под волосы. На каком-то шаге — трёхсотом, наверное — у меня начали дрожать колени. Не от страха. Нет. От усталости. Мышцы горели, пальцы немели, и я злилась на собственное тело за слабость, которую оно позволяло себе в самый неподходящий момент.

Зато когда туман начал редеть — когда я увидела внизу не черноту, а серый контур ущелья, камни, что-то похожее на тропу, — внутри что-то вспыхнуло, острое и почти радостное. Вот. Вот оно.

Он стоял внизу.

Я его сначала не увидела — приняла за выступ скалы, за тень, за что угодно. Потом — увидела. Ариан. Скрестил руки на груди, поднял голову вверх, смотрел на меня. На лице не было ни удивления, ни злости, ни вообще ничего различимого. Просто — смотрел.

Я остановилась.

Нога поехала.

Не потому что я испугалась его — я бы никогда этого не призналась, но рука действительно дрогнула от неожиданности, потеряла сцепление с мокрым камнем на долю секунды — и этого хватило. Ступня соскользнула, я ухватилась за скалу, не удержалась, и полетела вниз — не красиво, не как в легендах о девах, которых спасают, а нелепо, с коротким злым выдохом и полным осознанием, что это глупо, глупо, глупо—

Он поймал меня.

Просто — поймал. Без усилия, видимого усилия — я врезалась в него как в стену, только стена оказалась тёплой и твёрдой, и руки сомкнулись вокруг меня прежде, чем я успела упасть. Одно мгновение я висела в воздухе. Следующее — стояла на ногах, и он держал меня за плечи, и я смотрела ему в грудь потому что смотреть выше не хотела.

Пауза длилась слишком долго.

— Пусти, — сказала я.

Он отпустил. Молча.

Молча же развернулся и пошёл назад к замку — не к лестнице, а к другому входу, который я не знала. Остановился, полуобернулся. Жест — иди за мной — короткий, без слов.

Я пошла. Не потому что хотела. Потому что внизу ущелья в темноте что-то двигалось, и я не знала что, и злость была удобнее, чем признать, что одна в горах ночью я была бы мертва раньше, чем добралась до тропы.

Он нёс меня по лестнице обратно.

Вот этого я не ожидала — он просто взял меня на руки у основания замковой стены, без предупреждения, без разрешения, и я не успела возмутиться раньше, чем мы уже были в коридоре. Я открыла рот. Закрыла. Он поднимался по ступеням ровно, как будто я ничего не весила, и смотрел прямо перед собой, и я смотрела на его профиль — резкий, закрытый — и пыталась придумать что-нибудь достаточно едкое. Ничего не придумала. Это было унизительнее всего.

У двери моей комнаты он опустил меня на ноги.

Я выпрямилась, отступила на шаг, расправила плечи — всё это молча, с максимально возможным достоинством. Он смотрел на меня. Тем же взглядом, что внизу. Не с презрением. Не с насмешкой. С чем-то, что я не умела назвать и от этого злилась ещё больше.

— Это была разведка, — сказала я. — Стратегическая.

— Знаю, — сказал он.

Первое слово за всё время, пока нёс меня по коридорам. Голос у него был ровный, низкий — такой голос у людей, которые давно не кричат, потому что в этом нет нужды. Я почти успела почувствовать что-то вроде облегчения — он говорит, значит я не схожу с ума, значит за этой холодной маской есть хоть что-нибудь — как он договорил:

— В следующий раз прыгнешь с другой стороны. Там глубже.

Развернулся. Ушёл.

Я стояла у двери и смотрела ему в спину, пока он не скрылся за поворотом коридора, и думала разные вещи — преимущественно нелестные — про драконов вообще и про Ариана Темнокрылого в частности. Думала про то, что он нарочно встал внизу, чтобы я сорвалась. Думала, что он нарочно сказал это, чтобы я сорвалась ещё раз. Думала—

Потом я толкнула дверь. Вошла. Прислонилась к стене и выдохнула.

И только тогда поняла.

Дверь не заперли.

Я потрогала её снаружи — тихо, двумя пальцами. Нет замка. Нет засова. Ничего, что держало бы меня внутри. Только тяжёлое дерево в кованой раме, и петли, которые даже не скрипнули.

Я убрала руку. Долго смотрела на дверь в темноте.

В следующий раз прыгнешь с другой стороны — там глубже.

Он не запирал меня. Он просто — знал, что я приду обратно сама. И это было значительно хуже, чем замок.