Враг внутри королевства

Он сказал это тихо — «Кайрен» — и в этом слове не было ничего, кроме холода. Потом развернулся и вышел из комнаты раньше, чем я успела спросить, что именно он понял и сколько это стоит нам обоим.

Я смотрела в потолок до рассвета.

Утром Ариан появился в дверях уже снаряжённым к полёту — в чёрном, с застёгнутыми наручами, с тем особым выражением лица, которое я научилась читать как «я принял решение и оно не обсуждается». Это выражение раньше меня злило. Сейчас я просто спросила:

— Ты летишь в королевство.

Не вопрос. Он сухо кивнул.

— Один?

— Тэрис остаётся здесь. — Он смотрел на меня так, словно взвешивал слова. — С тобой.

Что-то в этом «с тобой» было иным. Раньше Тэрис оставался, чтобы я не сбежала. Сейчас — пауза была слишком заметной, чтобы её игнорировать. Я выпрямилась на кровати.

— Меня охраняют или меня защищают? Это разные вещи, дракон.

Он повернулся в дверях. Посмотрел на меня долго — тем особым взглядом, который я ещё не умела расшифровывать полностью, потому что в нём было слишком много всего одновременно.

— Второе, — сказал он.

И ушёл.

Я сидела в тишине несколько минут. Потом встала, умылась ледяной водой из каменного умывальника, заплела волосы и спустилась вниз — потому что сидеть в комнате со словом «второе» в голове было невыносимо.

Тэрис ждал в коридоре. Он опирался на стену с видом человека, у которого навалом времени и совершенно никаких планов на него — что было, конечно, ложью. Тэрис никогда не бывал без плана. Просто его планы носили вид безразличия.

— Архивы, — сказала я вместо приветствия.

Он поднял бровь.

— Доброе утро, госпожа Лира.

— Не делай вид, что мы светские знакомые. Архивы замка — они где? Внизу? Я видела лестницу, которая уходит не к скале, а внутрь породы.

Тэрис помолчал секунду дольше, чем требовалось для «нет».

— Господин не запрещал, — произнёс он наконец, с интонацией человека, который уточняет это не столько для меня, сколько для собственного спокойствия. — Но там холодно.

— Я заметила, что в этом замке везде холодно.

— В архивах особенно.

Он всё равно меня туда повёл.

Архивы Вершины Пепла были не библиотекой. Библиотека — это тепло, запах кожи и чернил, полки с корешками, свечи на столах. Здесь был туннель в базальте, уходивший вглубь горы, с нишами в стенах, в которых лежали свитки в каменных тубусах. Холод здесь был сухой, стерильный, такой, что дыхание не успевало превращаться в пар — просто застывало где-то в горле.

Тэрис зажёг небольшой огонь — не фонарь, просто шар пламени, который плыл перед нами на уровне плеча. Я не стала спрашивать, как он это делает. Некоторые вопросы лучше приберечь.

— Что ты ищешь? — спросил он.

— Ритуал Кайрена. Всё, что есть. Договор, условия, имена.

Тэрис остановился.

— Лира.

— Я знаю, что меня отметили, — сказала я без оборота. — Я знаю, что это Кайрен. Ариан улетел за информацией — хорошо. А я хочу информацию здесь, потому что у него три века этих архивов, и если что-то записано, то оно записано.

Тэрис смотрел на меня долго — с тем выражением, которое у него появлялось, когда он думал одно, а говорить собирался другое. Потом молча повернул к дальней нише.

— Ритуальные тексты — здесь. Тёмный Договор и производные — дальше. Хронология — по правой стороне от входа. Куда сначала?

— Хронология, — сказала я. — С начала.

Мы работали молча, что само по себе было странно. Тэрис умел молчать по-разному: насмешливо, терпеливо, осторожно. Сейчас молчание было другим. Он помогал мне разворачивать свитки — некоторые были такой древности, что пергамент крошился по краям — и читал вместе со мной, и я не спрашивала зачем. Может, ему тоже было нужно.

Первый час дал мне фон, который я и так примерно знала: Договор, подписанный три века назад, дань каждые семь лет, условия, которые в официальной версии звучали как «мирная жертва взамен спокойствия Хребта». Ни слова о том, что жертва должна быть живой. Ни слова о том, зачем.

Второй час дал мне кое-что другое.

Свиток был без заголовка — просто запись, сделанная убористым почерком на языке, который я читала с трудом, потому что он был старше меня на сто пятьдесят лет. Тэрис переводил вслух, медленно, и его голос становился всё ровнее — так, как голос становится ровным, когда человек не даёт себе интонаций.

— «...печать крови, наложенная на посвящённую, активируется в момент смерти добровольной или принятой жертвой. Передача возможна через ритуал причащения, контакт с Хребтом...» — Тэрис остановился. — Дальше список.

— Читай список.

Он помолчал секунду. Потом прочёл.

Имён было девять. Советники, жрецы, один военный командир. Люди, которые знали о ритуале и дали согласие на его подготовку. Кайрен — первым, крупным размашистым почерком, как подпись человека, который не сомневается.

И последним — другими чернилами, другой рукой, добавленное позже: барон Вессен из Нижних Земель.

Я не почувствовала ничего.

Это само по себе было страшно — что ничего. Что я смотрела на имя отца, написанное в документе о ритуале, который должен был убить меня и Ариана заодно, — и внутри была тишина. Не шок. Не слёзы. Просто тишина, как в пустой комнате после того, как хлопнула дверь.

— Лира, — сказал Тэрис.

— Сколько он получил? — спросила я.

— Что?

— Цена. Он не мог подписать это просто так. Отец всегда умел считать. — Я слышала свой голос — ровный, почти скучный, как у торговца при перечислении товара. — Что ему обещали?

Тэрис помолчал. Потом осторожно развернул другой листок — меньший, без печати, явно не официальный. Просто запись.

— Титул герцога, — прочёл он. — Налоговое освобождение на двадцать лет. Включение в Малый Совет.

Я засмеялась.

Это был неправильный смех — слишком короткий, слишком тихий, без настоящего веселья. Тэрис смотрел на меня с осторожностью человека, который не знает, что будет дальше.

— Он продал меня за титул, — сказала я. — Я думала, он продал меня от страха. Что у него не было выбора. — Пауза. Я аккуратно свернула свиток и положила его обратно в тубус. — Оказывается, у него был выбор. Он выбрал герцогский титул.

— Лира...

— Не надо. — Я подняла руку. — Я не хочу слов. Мне сейчас не нужны слова.

Тэрис замолчал. Он был, при всём своём умении говорить, человеком — или кем он там был — достаточно умным, чтобы понять, когда молчание важнее всего, что можно сказать.

Мы сидели в холодном туннеле, и шар огня плавал между нами, и я думала об отце. О том, как он прощался со мной — руки холодные, взгляд в сторону, «ты должна понять, это ради мира». Я думала, что он не смотрит мне в глаза от вины. От страха. От слабости человека, у которого не хватило сил отказать.

Оказывается, он не смотрел мне в глаза, потому что знал, что я умру намеренно. Что меня несут не как дань, а как оружие. И всё равно подписал.

Это была не слабость. Это был выбор.

Разница между этими двумя вещами — огромная. Почти непереносимая.

— Тэрис, — сказала я наконец.

— Да.

— Ты говорил, что Ариан три века назад умел смеяться. — Я смотрела в темноту за шаром огня. — Что его сломало — Солейн. Предательство человека, которому он позволил быть близко.

— Да.

— А меня сломало то, что я только что прочла?

Тэрис долго не отвечал.

— Ты не выглядишь сломанной, — сказал он наконец.

— Нет, — согласилась я. — Я выгляжу спокойной. Это хуже.

Ариан вернулся к вечеру.

Я услышала его раньше, чем увидела — тяжёлый хлопок крыльев над башней, потом тишина, потом шаги. Я сидела в архивном зале с последним свитком в руках — уже прочитанным, просто я не знала, куда ещё смотреть — и когда он вошёл, не обернулась сразу.

Он остановился в нескольких шагах от меня. Я почувствовала — не увидела — как он смотрит сначала на свитки, потом на Тэриса, потом на меня.

— Ты знаешь, — сказал он.

Это тоже не было вопросом.

Я обернулась. Он был в дорожной пыли, с усталостью в плечах — не физической, другой, той, что остаётся после того, как долго смотришь на что-то неприятное. Он явно нашёл то, за чем летел.

— Имя барона Вессена. Список подписантов. Условия ритуала, — сказала я ровно. — Да, знаю.

Ариан смотрел на меня — с тем внимательным, острым взглядом охотника, который читает не слова, а то, что под словами. Я выдержала этот взгляд. Мне было не сложно — потому что внутри по-прежнему была тишина, и прятать нечего, когда внутри пусто.

— Ты злишься, — сказал он. Осторожно, почти вопросительно — редкость для него.

Я подумала секунду.

— Нет, — сказала я. — Я выбираю.

Он замолчал. Посмотрел на меня по-другому — я не умела ещё называть это «по-другому», но чувствовала разницу. Что-то в его взгляде сдвинулось — не потеплело, нет, он был не из тех, кто теплеет просто так. Но что-то.

— Что именно? — спросил он наконец.

Я встала. Положила свиток на стол. Посмотрела ему в глаза.

— Кого защищать, — сказала я. — И от кого.

Тэрис за нашими спинами очень тихо, почти неслышно выдохнул.