Пападанец и Лис, который знает всё лучше меня

Кружка была на месте. Это Сергей понял раньше, чем открыл глаза, — по холодной ручке, которую сжимал во сне, как утопающий доску. Кружка была, значит, вечер закончился нормально. Значит, он всё-таки не уронил её на клавиатуру.

Дальше начались странности.

Первая: диван был твёрдый. Не «продавленный за восемь лет» твёрдый, а деревянный, с какими-то шишками, которые упирались в позвоночник в трёх местах сразу. Вторая: пахло воском и сырым камнем. Третья, и самая неприятная: где-то очень близко кто-то дышал. Много кто. Так дышит полный кинозал перед началом.

Сергей открыл глаза.

Потолок был высоко. Очень высоко, метров десять, и по нему шли деревянные балки, тёмные от копоти. С балок свисали флаги. На флагах был вышит зверь, у которого хватало и лап, и зубов, и Сергей отметил про себя, что художник, похоже, зверя никогда не видел, но старался.

Он повернул голову.

В шести шагах от него стояли люди. Человек сорок, может, пятьдесят. В доспехах, в мехах, в чём-то бархатном с золотым шитьём. Все смотрели на Сергея. Никто не двигался. У одного, в кольчуге, медленно, как в замедленной съёмке, поехала вниз челюсть.