Мне достался самый ленивый дракон в королевстве

В день Великого Надела я проснулся раньше всех в замке и полтора часа драил чужой нагрудник.

Нагрудник был не мой. За двенадцать лет в оруженосцах ни одна вещь в этом замке не стала моей, включая соломенный тюфяк, на котором я спал: тюфяк числился за конюшней. Нагрудник принадлежал рыцарю Годвину, любимцу двора, и на нем с вечера остался жирный отпечаток чьей-то ладони, а Годвину полагалось выйти к Наделу так, чтобы в него смотрелись, как в лохань с водой.

Я тер и думал про то, что через четыре часа мне дадут дракона.

Не Годвину. Мне.

Двенадцать лет назад, в тот год, когда на пристани сгорела наша лавка и меня забрали в замок по королевской описи сирот, старший конюх сказал мне: работай, парень, и на Наделе тебе тоже что-нибудь достанется. Драконов в Вельдамаре раздают раз в двенадцать лет, всем разом, и берут не только знатных. Берут тех, кто дожил.

Я дожил.

От меня пахло рыбой. Это отдельная беда, о которой я скажу сразу, чтобы потом не возвращаться: я вырос на пристани, где мать торговала треской, и запах въелся в меня так, что его не берет ни щелок, ни лаванда. Меня из-за него дразнили с первого дня. К двадцати двум годам я перестал обижаться, но мыться перед Наделом все равно ходил трижды.