Наглый фамильяр для адептки-неудачницы

Котел взорвался за полторы секунды до того, как декан объявил, что это моя последняя попытка сдать ритуал призыва.

Взрыва как такового не случилось, если совсем точно, скорее короткий хлопок и облако сизого дыма, но с моей репутацией и этого хватило, чтобы вся аудитория дружно ахнула, а декан Северцев прикрыл лицо ладонью тем жестом, каким обычно закрывают лицо люди, для которых сюрпризов в жизни было уже слишком много.

"Полынова," произнес он голосом человека, досчитавшего до десяти и не почувствовавшего облегчения, "будьте так добры, объясните мне, что вы сделали с формулой призыва в третий раз за неделю."

"Технически это второй раз," сказала я, стараясь звучать так, будто разница между вторым и третьим разом была принципиальной. "В первый раз я просто пролила ингредиенты."

За моей спиной кто то фыркнул, и я даже не оборачиваясь знала, что это Верника Светлова, первая красавица потока и обладательница безупречного, ручного, идеально воспитанного феникса размером с чайную чашку, который сидел у нее на плече с выражением снисходительной вежливости.