Глава 6. Кольцо, которого не было

Сергей отступил на полшага и почувствовал затылком, как воздух за спиной стал плотным, как вода перед грозой. Смех за спиной был низкий, хрипловатый, с той ленивой уверенностью, с какой смеётся тот, кто наконец получил своё спустя долгие годы.

— Вот и всё, Лозар, — проговорил голос. — Вот и всё.

Лис спрыгнул с подлокотника трона. Не на пол — на воздух. Он сделал шаг, второй, и с каждым шагом лап его становилось меньше, а роста — больше; рыжая шерсть стекала с него, как вода, и под ней проступало что-то другое, узкое и высокое, закутанное в тёмное, с бледным, почти нечеловеческим лицом. Медальон на его шее горел теперь ровным золотым светом — тем самым, что Сергей впервые увидел в первую минуту на этом троне и с тех пор принимал за чужую забаву.

Только медальон был не на шнурке. Медальон был на кольце. На том самом кольце, что висело на шнурке у Сергея. На том самом, которое он только что держал в ладони и отдал.

— Постой, — сказал Сергей, и голос его неожиданно не дрогнул. — Ты… это был ты. Всё это время ты говорил со мной. Ты сидел у меня на плече и объяснял, что я делаю не так.

— Я всегда объяснял тебе, что ты делаешь не так, — сказало существо, и в его голосе проступила та же насмешливая усталость, что Сергей слышал сотню раз. — Просто ты ни разу не спросил, кто я такой. Ты вообще редко задавал вопросы, которые стоили бы ответов.

Лозар не двигался. Сергей видел, как побелели костяшки на его сжатых пальцах, как медленно, очень медленно он опустил протянутую руку. Медальоны лежали на полу между ними — один у самых его ног, второй в шаге, сверкая, как две монеты, брошенные в темноту.

— Ты не имел права, — сказал Лозар тихо. — Ты не был приглашён. Никто тебя не звал.

— Меня звали всегда, — отозвалось существо. — В каждом доме, где есть дверь, которую не хочется открывать. В каждой кружке, которую оставляют недопитой. Ты сам позвал меня, Лозар. Ты просто забыл. Все забывают.

— Государь, — сказал Лозар, и это было уже не к существу. Это было к нему, к Сергею, и звучало почти как просьба. — Слушайте меня. Он не тот, за кого себя выдаёт. Я знаю, о чём говорю. Я искал вас двенадцать лет.

— Двенадцать лет, — повторило существо и засмеялось снова. — Красивое число. Скажи ему, Лозар, сколько лет ты искал не меня. Скажи, за кем ты шёл, когда нашёл его. Скажи, чей это был медальон изначально.

Лозар молчал.

Сергей посмотрел на него — на человека с обрубком мизинца и шрамом в форме кольца, на того самого, кто минуту назад так мягко обещал ему тёплую кружку и долгую спокойную жизнь. И на существо, что стояло теперь на месте лиса, — с медальоном на кольце, с золотыми глазами, которые он знал лучше всех глаз на свете.

— Ты сказал, что я отдал не тот, — медленно проговорил Сергей, глядя на Лозара. — Так какой был тот?

Лозар поднял на него глаза. И Сергей увидел в них страх — не за себя. За него.

— Тот, государь, — ответил он, — который вы носите. Тот, что был на вас, когда вы проснулись. А этот, — он кивнул на медальон у своих ног, — я подложил. Чтобы проверить. Чтобы понять, кто из вас настоящий.

— Проверить, — эхом отозвалось существо, и в голосе его впервые прорезалось что-то похожее на досаду. — Ты всегда был слишком осторожен, Лозар. Вот почему я не люблю людей с недостающими пальцами. Они слишком много думают о том, что потеряли.

Сергей медленно поднял руку к груди. Шнурок был на месте. Медальон — на месте. Тёплый, как живой.

— А кольцо? — спросил он. — Откуда у меня кольцо?

Существо шагнуло к нему. Пол под его шагами не издал ни звука — и от этого стало страшнее, чем от любого грома.

— Кольцо, — сказало оно, — это не память. Это долг. Ты взял его, когда пришёл сюда, и не помнишь об этом, потому что пришёл не сам. Тебя привели. И теперь, — оно улыбнулось, и улыбка эта была совсем не лисьей, — ты наконец спросил, кто. Я готов ответить.

Лозар сделал шаг вперёд, загораживая Сергея.

— Не слушайте его, — сказал он быстро. — Он говорит правду так, как умеет говорить только ложь. Каждое его слово — правда, и всё это вместе — обман.

— А ты, — возразило существо, — говоришь ложь так складно, что она похожа на правду. Мы оба хороши, Лозар. Вот почему мы так долго играем.

Он снял медальон с шеи. Тёплый, тяжёлый — тяжелее, чем должен быть. И кольцо. И, держа их в кулаке, посмотрел прямо в золотые глаза, которые знал лучше всех глаз на свете.

— Хорошо, — сказал он. — Скажи мне, кто я.

И в этот миг тень на стене — та самая, что прижимала палец к губам, — отделилась от камня и медленно, беззвучно, шагнула к нему. У неё не было хозяина. И, кажется, не было лица. Но она протянула руку — точь-в-точь как Лозар минуту назад, ладонью вверх — и на этой ладони лежал медальон.

Третий. Тот, которого не могло быть.

— Вот теперь, — прошептала тень его собственным голосом, — ты готов слушать.