Глава 2. Разговор с Ратмиром

Ратмир вошёл не как гость и не как враг — вошёл как человек, который здесь хозяин и не считает нужным это скрывать. Высокий, широкоплечий, с короткой седой бородой и глазами такого цвета, что Сергей сразу понял: этот человек привык, что его слушают не перебивая. Он был в дорожном плаще поверх кольчуги, и от него пахло конём, дождём и железом.

Стражники у двери вытянулись, как по команде. Девушка в зелёном прижала свиток к груди и опустила глаза.

— Оставьте нас, — сказал Ратмир, не оборачиваясь.

Стражники вышли. Девушка замялась на пороге, глянула на Сергея, будто ждала приказа, но Ратмир кашлянул — и она тоже исчезла за дверью.

Сергей остался один на троне с лисом на подлокотнике и кружкой в руке. Дверь за Ратмиром закрылась с мягким, очень отчётливым щелчком.

— Значит, ты и есть тот государь, — сказал Ратмир, разглядывая его с ног до головы. Взгляд задержался на футболке, на тапках, на кружке. — Приметы не врут. Плохо.

— Приятно познакомиться, — сказал Сергей. — Ты, видимо, тот самый Ратмир, про которого мне уже доложили. Начальник стражи? Или главный недовольный?

Лис тихо фыркнул. Ратмир перевёл взгляд на него, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то странное — не страх, а узнавание, и ещё что-то вроде досады.

— Я не начальник стражи, — сказал Ратмир. — Я воевода. Держу границы, пока двор здесь обсуждает, с какой стороны подносить вам чашу. Твой предшественник умер в седле, с мечом в руке. А ты… — он окинул Сергея взглядом, — ты, говорят, храпел на троне.

— Я не храпел. Я планировал.

— Что?

— День.

Ратмир долго смотрел на него. Потом вдруг сел на скамью у стены — не спросив разрешения, но и не с вызовом, а так, как садятся люди, которые много ездили и устали.

— Ты не здешний, — сказал он тихо. — Я видел этого впервые, когда старые приметы сплели свой вздор вокруг тебя. Но я видел и другое: как пахнет беда. И сейчас она пахнет тобой.

Сергей сжал кружку крепче.

— Конкретнее.

— Через три дня — совет. На нём решат, признать тебя государем или признать примету ошибкой. Второе проще, потому что ошибку можно исправить, а государя — нет. На совете будут все: канцлер, казначей, три старейшины, мои люди. И закроют вопрос раз и навсегда.

— И зачем ты мне это говоришь?

Ратмир усмехнулся, но усмешка вышла тяжёлой.

— Потому что канцлер уже решил, как всё повернётся. И я не хочу, чтобы это решилось без меня. Ты три дня посидишь на троне, послушаешь, что тебе нашепчет эта рыжая скотина, а потом тебя либо признают, либо… — он сделал паузу, — либо твой «несчастный случай» устроят так, что приметы окажутся правы в самом неудобном смысле.

— Рискованно так говорить в лицо человеку, который, может, твой государь, — заметил Сергей, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Рискованно, — согласился Ратмир. — Но я предпочитаю рисковать прямо, чем в спину. И ещё вот что, государь. — Он поднялся, и Сергей впервые заметил, что Ратмир придерживает рукой левый бок, будто там свежая рана. — Канцлер знает, что ты умеешь писать. Ему уже донесли про план. Берегись. У нас тут бумаги иногда говорят громче, чем мечи.

Он коротко кивнул и пошёл к двери, не дожидаясь ответа. На пороге обернулся:

— И пусть твой лис не отходит от тебя далеко. Ночи у нас тёмные.

— Он вроде как не враг, — сказал он лису. — И вроде как не друг. Что это было?

Лис спрыгнул с подлокотника, прошёлся по трону и сел, обернув хвост лапами.

— Это был Ратмир, — сказал он. — Честный человек в доме, где честность — редкость. Он выбирает, на чьей стороне быть, и ты ему понравился. Но он пришёл не только предупредить. Он проверял, трус ли ты.

— И как, трус?

Лис посмотрел на него долгим, немигающим взглядом.

— Пока не решил. Но он прав про одно: три дня — это всё, что у тебя есть. И ещё он прав про ночи. Тёмные у нас ночи, Сергей Панкратов. Особенно для людей, которые спят с планами и без меча.

Сергей посмотрел на кружку. Потом на проём окна, где затянулось сумерками.

— А меч у меня есть?

Лис молчал. Сергей повернулся к нему и увидел, что лис смотрит куда-то в угол зала — туда, где в темноте, у самой стены, чуть шевельнулась тень. Тень, которой там не должно было быть.

— У тебя, — очень тихо сказал лис, — есть проблема.