Истинная для изгнанника. Кровь и снег

Первым вернулся звук.

Не голос и не мотор. Тонкий стеклянный треск, будто кто-то большой осторожно жевал лед прямо у нее над ухом.

Мила открыла глаза. Снег был сверху.

Это было неправильно, и она смотрела на него долго, пока не поняла: машина лежала на крыше. Ремень держал ее поперек живота, волосы висели вниз и успели примерзнуть к потолку, ставшему полом. По лбу текло теплое, собиралось у брови и капало в глаз.

Она моргнула. Стало красно.

Наледь, подумала она спокойно, как думают о чужом. Река встала не до конца. Лед сверху, вода внизу, и машина продавливает его собой, медленно и вежливо.

Треск повторился ближе.

Тут спокойствие кончилось.

Мила нашарила замок ремня, надавила. Не поддалось. Надавила еще, обеими руками, упираясь пальцами так, что ногти выгнулись назад. Щелкнуло. Она рухнула на потолок, ударилась плечом и коленями и завыла сквозь зубы, потому что кричать было нельзя. Крик это воздух, а воздуха было мало.