Вожак не отпускает. Зима в стае

Снег на Гривне лежал третий день и еще не слежался, поэтому нога проваливалась по колено, и Ждана считала шаги, чтобы не считать ничего другого.

От саней до перевального камня было сорок два. Дядька Сновид отмерил их вчера, и отмерил не для нее.

– Последние тринадцать пройдешь сама, – сказал он в бороду, глядя куда угодно, только не на нее. – Возьмут за руку, значит взяли силой. Взяли силой, значит договора нет.

– Я знаю.

– Ждана.

– Я сказала, что знаю.

Он замолчал. Ему было легче мерить снег, чем говорить с ней, и она не стала мешать.

Отец не приехал. Отец в это утро принимал в Ольховом логу гостей из нижних дворов и не мог отлучиться, так ей передали. Мать не вышла даже на крыльцо. Мать собрала мешок, положила сверху две запасные пары чулок, а на самое дно сунула полотняный узелок, туго перетянутый ниткой в три оборота.

– От жара, – сказала мать. – Слягешь, заваришь щепоть на кружку. Раньше не развязывай, выдохнется.