Не твоя пара. Волк решил иначе

Мясо было холодное, и нож шел в него тяжело.

Веся резала на пне у края поляны, там, где резать положено чужим. Лосиная лопатка лежала под левой ладонью, кость белела в срезе, как мокрая береста. Веся снимала пласт за пластом и кидала в корыто. От корыта тянуло паром: воду в котле поставили еще затемно.

Осенний сход шел третий день. Пахло дымом, мокрой хвоей и молодыми, которые полночи гоняли по распадку в звере и вернулись только к свету, злые, голодные, с репьями в волосах. Молодым после оборота всегда есть хочется так, что руки трясутся. Старшие в такие дни держатся от котла подальше и делают вид, что им не надо.

Рядом сопели.

Тишка стоял у пня, засунув руки в рукава чужой куртки, и смотрел, как отходит мясо от кости.

– Давай я подержу, – сказал он.

– Тебе нельзя. – Веся не подняла головы. – Ты сегодня первый ешь. Кто первый ест, тот у котла не работает.

– Я никому не скажу.

– Малуша скажет.

Тишка посопел еще немного и не ушел. Ему было двенадцать, зверь у него вылез весной, и с весны мальчишка вымахал так, что рукава кончались выше запястья. На левой ноге у него, повыше косточки, шел рубец в палец шириной, розовый, тугой, который не сходил и в звере. Веся старалась на этот рубец не смотреть.