Дом, который помнит. Не открывай третий этаж

В три часа ночи дом наверху потащил что-то тяжелое по полу, хотя, кроме меня, там не было ни единой живой души, а ключ от третьего этажа лежал в моем кармане с самого утра.

Я лежала на узкой кровати в бывшей гостиной, единственной комнате первого этажа, где успела навести хоть какой-то порядок за первый день, и слушала, как надо мной по деревянному полу медленно, с равными паузами, что-то волочат. Не шаги. Именно волочение, тяжелое, будто двигают шкаф или сундук, сантиметр за сантиметром, с коротким отдыхом после каждого рывка.

Дом достался мне неделю назад от двоюродной тети Аллы Николаевны, женщины, которую я видела в жизни один раз, на похоронах ее мужа, когда мне было лет двенадцать, и с которой у меня никогда не было ничего общего, кроме дальнего родства и, как выяснилось, права наследования. Нотариус позвонила сама, удивленная не меньше меня: оказывается, из всей родни, включая двух родных племянников тети Аллы, старуха оставила особняк именно мне, с единственной припиской в завещании, которую нотариус зачитала бесстрастным голосом, будто это была обычная юридическая формулировка: "Пусть Вера сама решит, что делать с третьим этажом."