Глава 5. ПРАВДА

Глава 5. ПРАВДА

Пустоши. Шестнадцать лет спустя после изгнания.

Дом у ручья стоял всё там же.

Но он изменился. Офелия пристроила вторую комнату, когда Деймон подрос. Теперь у него была своя постель, свой стол, своё окно. Он смотрел на ручей и думал о том, что мир за пределами Пустошей существует. И что когда-нибудь он увидит его.

Офелия изменилась сильнее, чем дом.

Она уже не была той тихой Омегой, которая боялась поднять глаза. Шестнадцать лет в Пустошах сделали её твёрдой. Холодной. Собранной. Она смотрела прямо, говорила спокойно, и люди слушали её.

— Ты как мать для нас, — говорили изгои. — Ты нас спасла. Ты нас собрала.

Она не искала власти. Просто была рядом. И это сделало её сильнее, чем когда-либо.

К ней шли не только за лечением. Шли за советом. За защитой. За справедливостью. В Пустошах её знали все. Уважали. Боялись обидеть. Потому что если ты обижал Офелию — ты обижал всех, кто к ней приходил.

Но дома она была просто матерью. И Деймон видел, как она устаёт. Как по ночам сидит у окна и смотрит в темноту.

— Ты чего не спишь? — спросил он однажды.

— Думаю, — ответила она.

— О чём?

Она обернулась. Улыбнулась. Но глаза не улыбались.

— О том, что я не могу больше прятаться, — сказала она. — О том, что однажды мне придётся рассказать тебе правду.

***

Деймон вырос.

Шестнадцать лет. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, которые вечно лезли в глаза. Мать стригла их сама, ножом, когда они становились слишком длинными. Вся деревня знала: её сын не простой омега. Было в нём что-то внушающее страх. И чем старше Деймон становился, тем ощутимее сила проступала наружу, как бы он ни пытался её прятать.

Беркли многому научил его.

Они встречались почти каждый день. У старого дуба, который стоял на холме за деревней. Там, где никто не видел их. Беркли учил его не только драться и контролировать силу.

— Сила без головы, — говорил старик, — это просто мясо. А ты — Альфа. Альфа должен быть умнее своего гнева. Ты должен думать, прежде чем бить. Ты должен знать, когда ударить, а когда — уйти. Ты должен быть хозяином своей силы, а не она тобой.

Деймон запоминал каждое слово.

Он привязался к старику. К его хриплому голосу и серому глазу, который смотрел прямо в душу. Беркли был единственным, кто не смотрел на Деймона как на чужака. И единственным, кто видел в нём настоящего Альфу.

— Ты не такой, как они, — говорил Беркли. — Ты лучше. Ты сильнее. Но ты должен научиться терпению.

И Деймон терпел. Но внутри всё равно кипело.

Особенно в тот день, когда извечные недруги встретили его у ручья. Теперь они уже не были мальчишками. Они выросли, как и Деймон. Широкие, грубые, с тяжёлыми кулаками, но пустыми глазами. Их было четверо. Четверо против одного.

— Слышали? — сказал рыжий, тот самый, что когда-то толкнул его первым. — Омега идёт. Омега, который даже не знает, кто его отец.

Остальные засмеялись.

Деймон шёл прямо, не замедляя шага.

— И что, — сказал другой, чёрный, с выбитым зубом, — мамка так и не сказала? Так и прячет тайну?

— Может, она сама не знает, — усмехнулся третий. — Может, у неё их было столько, что она запуталась.

Деймон остановился. Внутри него всё закипело. Он чувствовал, как сила просыпается, как рвётся наружу. Как пальцы хотят стать когтями. Как горло сжимается, готовое к рыку.

Деймон сжал кулаки и посмотрел на них.

— Повтори, — сказал он тихо.

— Что? — усмехнулся чёрный. — Правду?

— Повтори, — сказал Деймон громче.

Они переглянулись. Чувствовали, что что-то изменилось. Что Деймон уже не тот мальчик, который отворачивался и уходил.

— Я сказал, — начал чёрный, — что твоя мать…

Деймон ударил первым.

Он сбил чёрного с ног одним ударом. Рыжий бросился на него — Деймон перехватил его руку, развернул и швырнул в сторону. Третий попытался ударить сзади — Деймон ушёл в сторону и врезал ему в челюсть.

Четвёртый замешкался. Опустил руки. Смотрел на Деймона с ужасом.

— Ещё раз скажешь что-нибудь о моей матери, я тебя убью.

Он не рычал. Не кричал. Просто сказал. И тот поверил.

Они разбежались.

Деймон стоял, тяжело дыша. Губа была разбита — чёрный успел зацепить его по лицу, когда они сцепились. Кровь стекала по подбородку и капала на рубаху.

Он вытер губу рукавом и пошёл домой.

Мать стояла у окна и всё видела.

Когда Деймон вошёл, она молчала. Смотрела на его разбитую губу и испачканную кровью рубаху.

— Ты показал свою силу, — сказала она.

— Они меня толкнули, — ответил он. — Они сказали про тебя.

— Я знаю. Слышала.

Она замолчала. Деймон чувствовал, как между ними растёт стена. Та самая, которую он пытался пробить все эти годы.

— Мама, — сказал он. — Кто мой отец?

Она не ответила.

— Ты всё знаешь, — продолжал он. — Ты всё знаешь, но не говоришь мне. Почему?

Она опустила глаза.

— Потому что это больно, — сказала она.

— Мне уже больно, — ответил он. — Я хочу знать правду. Я должен знать, кто он. Почему он бросил нас. Почему я не знаю своего отца.

Она молчала. Деймон видел, как дрожат её руки.

— Я скажу тебе, — сказала она наконец. — Но ты должен понять, что правда не всегда приносит облегчение.

Она подошла к окну. Смотрела на ручей, на воду, которая бежала по камням.

— Твой отец — Альфа стаи Трёх Лун, — сказала она. — Его зовут Рагнар. Он вожак. Король.

Деймон замер.

— Рагнар? — переспросил он. — Тот самый? Завоеватель Рагнар?

— Да.

Он смотрел на неё. Чувствовал, как внутри закипает ярость.

— И он бросил тебя? Он знал, что ты беременна?

— Нет, — сказала Офелия. — Он не знал. Он ушёл на войну. А Грета выгнала меня, пока его не было. Она сказала, что это он приказал. Что я для него никто. Что он не хочет меня и моего ребёнка.

Деймон сжал кулаки.

— Ты думаешь, это правда? Думаешь, он отдал такой приказ?

Офелия покачала головой.

— Не знаю. Может быть. Может, это была только Грета. Но он не искал меня. Он не пришёл за мной. Значит, ему всё равно.

— Но ты носила его сына! — крикнул Деймон. — Ты носила меня! Как он мог отказаться от своего ребёнка?

— Он не знал, — тихо сказала Офелия. — Он не знал о тебе.

Деймон замолчал.

Смотрел на мать. На её глаза, полные боли. На руки, которые дрожали, сжимая подол платья.

— Я найду его, — сказал он. — Я найду его и заставлю ответить за то, что он сделал с тобой. Я отомщу ему. Я заставлю его страдать так, как ты страдала.

— Нет, — сказала она. — Ты не пойдёшь. Это может быть опасно.

— Я сильнее, чем ты думаешь, — ответил Деймон. — Беркли научил меня всему, что нужно. Я не отступлюсь.

Она шагнула к нему. Хотела обнять. Но сын отстранился.

— Не пытайся остановить меня, — сказал он. — Я не могу больше жить с этим. Я должен пойти.

Она смотрела на него глазами, полными слёз.

— Ты не вернёшься, — прошептала она. — Я знаю. Я чувствую. Ты не вернёшься.

— Вернусь, — сказал он. — Я вернусь и приведу его сюда. Он будет просить у тебя прощения на коленях. Я заставлю его.

Он повернулся и вышел.

Дверь за ним закрылась. Шаги затихли в темноте.

Офелия стояла у окна и смотрела на ручей. Вода бежала по камням. Ветер шуршал сухой травой.

Она уже не плакала, а просто стояла и смотрела, чувствуя, как внутри всё обрывается. Как уходит последняя частица тепла.