Глава 19. ПРАВДА В ТЕМНИЦЕ
Глава 19. ПРАВДА В ТЕМНИЦЕ
Волчий Клык. Покои Рагнара. Утро.
Советник вошёл без стука, и Рагнар, сидевший за столом и смотревший в окно на посветлевшее после дождя небо, понял по его лицу, что новость есть и что новость плохая. Старик остановился у дверей и не поклонился, только посмотрел, и этого взгляда хватило, чтобы внутри у короля всё сжалось.
— Говори.
Советник переступил с ноги на ногу, помолчал, собираясь с мыслями.
— Я нашёл след, мой король. Юношу видели три дня назад. Ночью. Двое стражников несли его по коридору вниз, в подземелье.
Рагнар медленно повернулся к нему.
— Кто?
— Люди королевы.
Тишина повисла в комнате, и только капли с крыши стучали за окном, отсчитывая время.
— Они сказали, что он был пьян и что его ведут проспаться. Но он не был пьян, мой король. Он был без сознания, с разбитой головой и кровью на лице.
Рагнар встал и подошёл к старику ближе, чем следовало, заглядывая в глаза.
— Где он?
— В старой камере, нижний ярус, у реки.
Король отвернулся и направился к двери, и советник шагнул было за ним, но Рагнар остановил его одним движением руки.
— Останься. Я один.
Он вышел, и дверь закрылась, оставив старика стоять посреди покоев, глядящего на закрытую дверь, а потом вздохнувшего и севшего в кресло. Ждать.
Коридор подземелья был тёмным и сырым, камни под ногами скользили от влаги, факелы горели редко, и их пламя металось по стенам, выхватывая из темноты мокрые потёки и пятна. Рагнар знал эти стены и этот запах, железо, плесень и старую кровь, потому что когда-то сам бывал здесь, давно, по делам, которые не хотел вспоминать.
Он спускался всё ниже, туда, где воздух становился тяжёлым, как вода, где не бывает света, и где-то внизу, за поворотом, падали капли, ровно и медленно.
У двери он остановился. Железная, с толстыми ржавыми прутьями, она была приоткрыта, замок снаружи висел, засов отодвинут. Рагнар толкнул её, и дверь открылась с гулом, разлетевшимся по коридору.
Внутри царила темнота, и только полоса света из коридора падала на пол, и в этой полосе у стены сидел человек, спиной к камню, колени к груди, голова опущена. Рагнар шагнул внутрь и присел на корточки, вглядываясь в лицо.
Это был юноша, измождённый ранами и голодом, с запёкшейся кровью на виске и разбитой губой, с плечом, перевязанным куском грязной ткани, пропитавшейся кровью. Но он дышал.
Рагнар опустился на пол, прямо на холодный камень, и сел рядом, молча. Юноша тоже молчал, не поднимая головы, и прошло время, прежде чем король заговорил.
— Кто ты?
Юноша поднял голову медленно, будто каждое движение причиняло ему боль, и посмотрел на него мутными от боли глазами, которые вдруг стали живыми.
— Ты не знаешь.
— Не знаю.
— Тогда спроси у своей жены.
Рагнар молчал, не отводя взгляда, потому что что-то внутри него уже складывалось, что-то уже болело, и он не понимал, но уже чувствовал, как зверь чует опасность раньше, чем видит её.
— Кто ты? — спросил он снова.
Юноша закрыл глаза и прислонился затылком к стене, молчал долго, прежде чем открыть их снова и посмотреть прямо, без страха.
— Деймон. Сын Офелии. И твой.
Рагнар замер, не двигаясь и не дыша, и слова упали в темноту, как камни в воду, и пошли круги. Он смотрел на юношу и видел его лицо, медовые глаза, как у неё, тёмные волосы, как у него, упрямый подбородок, как у обоих, и он узнавал, не хотел, но узнавал.
— Офелия, — сказал он, и голос сорвался. — Она жива?
— Жива.
— Где?
— В Пустошах. Она всегда была там.
Рагнар закрыл глаза и молчал долго, прежде чем открыть их и посмотреть на сына, своего сына, который сидел перед ним в камере, избитый и голодный, и смотрел на него без ненависти, просто смотрел.
— Грета, — сказал Рагнар.
— Грета, — ответил Деймон. — Она знала. Всё знала. Она изгнала мать и сказала тебе, что она ушла к другому. Она держала меня здесь. Она хотела меня убить.
Рагнар встал и посмотрел на сына сверху вниз, а тот сидел и не двигался, ждал.
— Я вернусь, — сказал Рагнар. — Скоро.
Он развернулся, пошёл к двери, вышел и закрыл её, но не запер, и пошёл наверх, быстро, через коридоры, мимо стражи, мимо факелов. К Грете.