Глава 14. Весть

Глава 14. ВЕСТЬ

Пустоши. Дом у ручья. Три дня спустя.

Офелия не спала третью ночь.

Она сидела у окна. Смотрела на ручей. Вода бежала по камням. Тихо. Ровно. Как всегда. Но внутри у неё было не ровно.

Что-то сжималось. Что-то давило. С того самого дня, как ушёл Деймон.

Она не знала, что это. Знала только: плохо. Сердце ныло. Тянуло. Как будто там, далеко, что-то случилось. Что-то страшное.

Она вставала. Ходила по дому. Садилась. Снова вставала. Брала травы. Начинала перебирать. Но руки делали, а голова думала. О нём. О сыне.

Он ушёл два года назад. Обещал вернуться. Но не вернулся. Не написал. Не дал знать.

Она ждала. Каждый день. Каждую ночь. Иногда выходила на холм за домом и смотрела на дорогу. Долго. Пока не начинало темнеть. Потом возвращалась. Молча. И садилась у окна.

Деймон не приходил.

И вот на третий день пришёл странник.

Он появился у дома под вечер. Высокий. Худой. В драном плаще. С посохом. Лицо обветренное. Глаза усталые. Он шёл, хромая. Опирался на посох. Каждый шаг давался ему тяжело.

Он остановился у двери. Постучал. Тихо. Три раза.

Офелия открыла.

Он посмотрел на неё. Долго. Как будто узнавал.

— Мне нужна помощь, — сказал он. — Я ранен. Идти не могу.

Она впустила его. Усадила у очага. Подбросила дров. Огонь вспыхнул. Осветил его лицо. Молодое. Но измождённое. Щёки впали. Под глазами тени.

Она дала ему воды. Хлеба. Он ел медленно. Как будто отвык. Как будто забыл, что такое еда.

— Откуда ты? — спросила она.

— С юга. Из Диких Земель. Через границу. Через Пустоши.

Она кивнула. Мало ли кто идёт через Пустоши. Здесь много таких. Беглых. Изгнанных. Забытых.

Она осмотрела рану. Длинная. На бедре. Плохо заживала. Края воспалились. Она промыла её. Отваром. Перевязала. Чистой тканью.

Он смотрел на неё. Всё время смотрел.

— Ты Офелия, — сказал он наконец.

Она замерла.

— Кто ты?

— Меня зовут Тэм. Я иду с юга. Через Пустоши. Я много где был. Много чего видел.

Он замолчал. Посмотрел на огонь. Потом снова на неё.

— Я видел твоего сына.

Офелия замерла. Руки опустились. Внутри всё оборвалось. Как будто кто-то взял и вырвал землю из-под ног.

— Что?

— Три дня назад. На границе. Я шёл через лес. Услышал шум. Крики. Спрятался. Смотрел.

Он говорил медленно. Ровно. Как будто рассказывал не про людей. Про погоду.

— Воины Трёх Лун. Они взяли в плен молодого волка. Девушку. И ребёнка. Мальчик был маленький. Лет пять.

Он замолчал. Смотрел на неё. Ждал.

— Парень был похож на тебя, — сказал он. — Глаза. Медовые. Как у тебя. И волосы тёмные. Как у твоего сына. Я видел его портрет. В твоём доме. На стене.

Офелия медленно повернулась. Посмотрела на стену. Там висел маленький рисунок. Деймон. Ещё ребёнок. Она сама рисовала. Углём. На куске кожи. Криво. Но похоже. Глаза. Медовые. Как у неё.

Она снова посмотрела на странника.

— Ты уверен?

— Уверен.

Она молчала. Долго. Стояла. Смотрела в пол. Потом села. На стул. Медленно. Как будто ноги не держали.

— Спасибо, — сказала она. Тихо. — Спасибо, что сказал.

Он кивнул.

— Я останусь до утра. Если можно.

— Оставайся.

Она встала. Вышла на улицу. Закрыла за собой дверь. Прислонилась к стене. Дышала. Глубоко. Медленно.

Деймон. Сын. Ты попал в беду. Я знала. Чувствовала. Сердце не обмануло.

Она сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Боль пронзила. Но она не чувствовала. Смотрела в темноту. На ручей. На воду. Которая бежала. Ровно. Тихо. Как всегда.

Она знала, что делать.

***

Беркли жил на холме. В маленькой землянке. Один. Как всегда.

Офелия поднялась к нему на рассвете. Не спала. Не ела. Просто шла. Вверх. По тропе. К его дому.

Тропа была узкая. Каменистая. Ноги скользили. Но она шла. Не останавливалась. Смотрела вперёд. На его землянку. На дымок, который вился из трубы.

Он сидел у входа. Точил меч. Камень скользил по стали. Медленно. Ровно. Как всегда. Он не поднял глаз. Но знал, что она пришла.

— Ты рано, — сказал он.

— Мне нужна твоя помощь.

Он отложил камень. Посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Потом отложил меч.

— Говори.

Она рассказала. Всё. Про странника. Про Деймона. Про девушку и ребёнка. Про то, что их взяли воины Трёх Лун. И про то, что сердце её не обмануло.

Беркли слушал. Молча. Не перебивал. Смотрел на неё. В его глазах было что-то. Что-то старое. Что-то, что он давно похоронил.

Когда она закончила, он встал. Медленно. Подошёл к ней. Близко. Посмотрел в глаза.

— Ты хочешь идти на королевство, — сказал он.

— Да.

— Одна?

— Нет. Я хочу собрать армию.

Он замолчал. Смотрел на неё. Долго. Потом усмехнулся. Невесело.

— Армию? Из кого? Из изгоев? Из разбойников? Они не пойдут за тобой против короля.

— Пойдут, — сказала она. — Если ты поможешь.

Он смотрел на неё. Долго. В его глазах было что-то. Что-то, что она не могла понять.

— Почему я?

— Потому что ты был королём, — сказала она. — Потому что тебя уважают. Потому что за тобой пойдут.

Он молчал. Отвернулся. Посмотрел на Пустоши. На серую землю. На серое небо. На горизонт, который был ровным и пустым.

— Я ушёл от этого, — сказал он. — Я не хочу возвращаться.

— Я знаю, — сказала Офелия. — Но я не могу идти одна. Мне нужна твоя помощь. Мне нужен ты.

Он снова замолчал. Долго. Стоял. Смотрел вдаль. Потом повернулся. Посмотрел на неё. В его глазах было что-то. Что-то, чего она не видела раньше.

— Хорошо, — сказал он. — Я помогу тебе.

Она выдохнула. Медленно. Как будто сбросила с плеч камень.

— Спасибо.

— Не благодари, — сказал он. — Я делаю это не для тебя. Я делаю это для мальчика. Он хороший. Он не должен умереть.

Он развернулся. Пошёл в землянку. Вернулся с мечом. Закинул за спину. Меч был старый. Потёртый. Но острый. Он всегда его точил.

— Идём, — сказал он. — У нас много работы.

Офелия кивнула. Пошла за ним. Вниз. По тропе. К деревне.

Она знала, что теперь не одна. И что скоро она вернётся за сыном.