Глава 1. ПЕПЕЛ СТАИ

Глава 1. ПЕПЕЛ СТАИ

18 лет назад. Стая Трёх Лун.

Война пахнет пеплом.

Грета стояла у высокого окна в западной башне и смотрела, как армия Рагнара тает за горизонтом. Тысяча волков в боевом обличье. Знамёна с золотой луной на чёрном полотне. Копья ловили рассвет и резали глаза. Лиц она не видела, только спины. Только металл.

И в самой середине этой стальной реки он.

Рагнар.

Её муж. Её победитель. Её тюремщик.

Грета вцепилась в подоконник так, что побелели костяшки. Когти, тонкие и длинные, как у всех Альф королевской крови, оставили на камне четыре глубокие борозды.

— Хозяйка, — тихо позвали сзади. — Принести вам чай? Вы ведь не спали всю ночь.

Грета не обернулась.

— Оставь нас, Хильда.

Служанка замялась. Грета чувствовала её запах, страх, перемешанный с преданностью. Девчонка была ещё щенком, когда Грета нашла её у дороги, замёрзшую, голодную, почти мёртвую. Вытащила с того света. И Хильда это помнила. Всегда.

Но сейчас Грета не хотела, чтобы кто-то видел её лицо.

— Я сказала, оставь.

Шаги отступили. Дверь закрылась почти бесшумно.

Грета осталась одна.

Она смотрела на уходящую армию и чувствовала, как внутри неё поднимается старая, выжженная ненависть. За эти годы она не умерла. Не ослабла. Просто стала чем-то твёрдым, как сталь, которую не сломать.

— Ты ушёл, — прошептала она в пустоту. — Оставил меня здесь с ней.

С ней.

Офелия.

Имя обожгло горло, будто кислота.

Грета закрыла глаза и сразу увидела лицо той, кого ненавидела и любила одновременно. Молодое, робкое. Глаза цвета осеннего мёда. Волосы как вороново крыло. И запах, запах Омеги, чистой, невинной, которая даже не понимала, во что ввязалась.

«Она не виновата, — шепнул внутренний голос. — Она не знала. Она думала, что он любит её».

Грета распахнула глаза.

— И что с того? — сказала она вслух. — Она забрала то, что было моим.

Пятнадцать лет назад Грета стояла у этого же окна и смотрела, как армия Рагнара входит в ворота её родной стаи. Они называли себя освободителями. Несли мир и порядок. И убивали каждого, кто поднимал меч.

Отец пал первым. Он пытался защитить стаю, но Рагнар оказался сильнее. Он всегда был сильнее.

Грета помнила, как её привели в шатёр победителя. Она шла с поднятой головой, хотя внутри всё дрожало. Она была Альфой, не имела права показывать слабость.

Рагнар сидел на троне из костей и мехов, на троне, который отнял у её отца. Смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах не было ни ярости, ни жестокости. Только холодный расчёт.

— Ты наследница этой стаи, — сказал он. — Выйдешь за меня. Твои волки станут моими. И править будем вместе.

— А если я откажусь?

Он улыбнулся без тепла.

— Тогда я перебью всех, кого ты любишь. А потом тебя.

Грета помнила, как сжала кулаки до крови. Как хотелось броситься на него, вцепиться когтями в горло, умереть, но утащить его за собой.

Она не сделала этого.

Потому что за её спиной стоял он.

Эрих.

Её возлюбленный. Её Бета. Её свет в мире, где Альфы правили железом и кровью.

Он смотрел на неё так, будто молил: «Не делай этого. Не умирай. Я не переживу».

И Грета уступила.

Она вышла за Рагнара. Стала королевой-консортом. Улыбалась на пирах, пила за победы мужа, рожала ему детей, двух дочерей и ни одного сына. Играла идеальную жену.

А по ночам, когда Рагнар засыпал рядом, она смотрела в потолок и представляла, как вонзает ему нож в сердце.

А потом появилась Офелия.

Грета встретила её в лесу пять лет назад. Тогда она охотилась одна, сбежала из замка, чтобы вдохнуть воздух без Рагнара. И наткнулась на стаю диких волков, бродяг без стаи, голодных и злых. Они окружили испуганную девушку.

Офелия была маленькая, худая, беззащитная. Прижалась к дереву и дрожала. Её глаза, эти проклятые медовые глаза, смотрели на Грету с такой надеждой, что в груди что-то болезненно кольнуло.

— Помогите, — прошептала Офелия. — Пожалуйста.

Грета убила трёх волков за десять секунд. Зачем спасла эту девчонку, сама тогда не понимала. Может, потому что в её взгляде было что-то знакомое. Что-то, что напоминало Грете её саму, такую же запуганную и одинокую в день, когда её стаю завоевали.

Она привела Офелию в замок, сделала фрейлиной, прикрывала от злых языков. Учила читать, писать, держать нож. Думала, что сделает её правой рукой, когда свергнет Рагнара.

А потом Рагнар увидел Офелию.

Грета помнила тот день до мелочей: как он вошёл в зал, как взгляд упал на молодую Омегу, как он застыл на полшага. И как в его глазах вспыхнуло то, чего она не видела никогда, даже в их брачную ночь.

Интерес.

Желание.

Любовь?

Тогда Грета решила: «Он просто хочет её. Как хочет всё, что видит. Переболеет».

Она ошиблась.

Он ходил за Офелией по пятам. Дарил цветы, браслеты, стихи. Проводил с ней вечера в библиотеке, читал вслух, смеялся. С ней он был нежным, таким, каким с Гретой не был ни разу.

Грета смотрела и сходила с ума.

Но убить Офелию она не могла. Не могла, и всё.

Потому что Офелия была невиновна. Она не соблазняла Рагнара, он сам пришёл. Она плакала по ночам и говорила Грете: «Я не хочу этого. Я не хочу быть между вами. Скажи, и я уйду».

Грета не сказала.

Ей нужно было, чтобы Офелия осталась. Потому что потом, когда Рагнар уйдёт на войну, когда заговор наконец сработает, Офелия пригодится. Станет союзником. Тем, кто разделит победу.

Но Офелия забеременела.

Грета узнала случайно: утренняя тошнота, ладонь на животе, взгляд на Рагнара, и страх, и любовь в одном.

Она носила его ребёнка.

И тогда Грета поняла: она потеряла не только мужа. Она потеряла единственную душу, которую считала близкой.

Офелия предала её.

Не нарочно. Не со злом. Но предала.

Грета открыла глаза.

Армия Рагнара уже исчезла. Внизу, во дворе, суетились слуги: готовили оружие, чистили доспехи. Война с соседней стаей затянется минимум на три месяца. Рагнар не вернётся до зимы.

Три месяца.

Хватит.

Грета отошла от окна и посмотрела на отражение в полированном серебре. С виду королева: строгая, холодная, величественная. Только глаза выдавали бурю.

Она провела пальцами по скулам, по губам, по шраму на правой щеке, следу битвы за её стаю. Она была красива, ей говорили это все: королева-лёд, белая волчица, неприступная Грета.

Никто не знал, что под этим льдом горит огонь.

Она накинула плащ и вышла из башни.

Ей предстоял разговор. Самый тяжёлый в её жизни.

***

Покои Офелии были в восточном крыле, там, где всегда много солнца. Грета ненавидела это место: слишком светло, слишком живо, слишком надёжно.

Она вошла без стука.

Офелия сидела у окна с книгой. Подняла голову, и медовые глаза сразу наполнились тревогой. Она всегда боялась Грету, когда та становилась такой: спокойной. Слишком спокойной.

— Ваше Величество? Что случилось?

— Рагнар ушёл на войну, — сказала Грета, закрывая дверь. — До зимы не вернётся.

Офелия опустила книгу. Рука сама легла на живот, уже заметно округлившийся.

— Я знаю. Я провожала его.

— Ты любишь его?

Вопрос прозвучал резко, как удар плетью. Офелия вздрогнула.

— Ваше Величество, я...

— Отвечай.

Офелия опустила глаза, сжала край платья.

— Я не хотела этого. Ты знаешь. Я говорила тебе сотни раз. Я не хотела становиться между вами. Но он пришёл ко мне. Сказал, что любит. Что никогда никого так не любил. Я не устояла. Прости.

Грета молчала.

Смотрела на девочку, которую спасла в лесу, привела в замок, учила читать и писать, и чувствовала, как внутри поднимается волна. Не ненависти. Нет. Чего-то хуже.

Отчаяния.

— Я прощаю тебя, — сказала Грета. — Ты не виновата. Он сильный. Он берёт то, что хочет. Ты просто оказалась слабее.

Офелия подняла глаза, в них мелькнула надежда.

— Ты не злишься?

— Злюсь. Но не на тебя.

Грета подошла к окну, посмотрела на пустой двор, на небо, на серые облака у горизонта.

— Ты не можешь остаться здесь, Офелия.

— Что?

— Если останешься, он тебя убьёт. Или ребёнок погибнет. Рагнар завоеватель. Он не умеет любить по-настоящему. Он одержим тем, что считает своим. А ты его собственность. И наследник в твоём животе угроза для всех, кто хочет власти.

— Я не понимаю...

Грета резко повернулась. В её глазах горел ледяной огонь.

— Ты должна уйти. Сегодня. Сейчас. В Пустоши.

Офелия вскочила, книга упала на пол.

— В Пустоши? Там же нет законов! Там изгои и убийцы! Я не выживу!

— Выживешь. Ты сильнее, чем думаешь.

— Но почему? Почему ты меня выгоняешь?

Грета шагнула ближе, так близко, что почувствовала запах Офелии: страх, растерянность, непонимание. И внутри всё рвалось от боли.

Пусть уходит, проклиная.

— Я выгоняю тебя, потому что ты предала меня, — сказала Грета, и голос её был холоден, как зимний ветер. — Ты впустила его в свою постель. Ты носишь его ребёнка. Ты разрушила всё, что я строила. Я больше не хочу тебя видеть.

Офелия побледнела.

— Ваше Величество... я думала... я думала, ты простила...

— Простила. Но не забуду.

Грета достала из-за пояса кинжал, тот самый, что подарила Офелии на день рождения, и протянула рукоятью вперёд.

— Возьми. В Пустошах пригодится.

Офелия дрожащей рукой взяла нож. Глаза наполнились слезами.

— Я не вернусь, — прошептала она. — Понимаешь? Если уйду, я больше никогда не вернусь.

— Знаю.

— Я возненавижу тебя.

Грета улыбнулась. Пусто и холодно.

— Твоя ненависть самое меньшее, что меня сейчас волнует.

Она развернулась к двери. На пороге остановилась, не оборачиваясь.

— Конвой ждёт у ворот. С тобой пойдут двое моих доверенных. Доведут до границы. Дальше сама.

— Ваше Величество...

— Вон.

Грета вышла и закрыла дверь.

В коридоре она прижалась спиной к холодной стене и дышала так, будто её душили. Хотелось закричать. Разбить что-нибудь. Упасть на колени и завыть от боли.

Но нельзя.

Она королева. У неё нет права на слабость.

Грета сжала пальцы в кулак и пошла по коридору.

Впереди была война. Политика. Заговоры.

Впереди то, ради чего она жила.

А внутри, там, где раньше было что-то живое, теперь оставалась только пустота.

Она ушла в свои покои и долго сидела в темноте, глядя на звёзды за окном.