Глава 7. Январь 2018. Красноярск.

Я поднялся и прошёл к аппаратуре связи. Получил свою гарнитуру с одним наушником и выдвижным микрофоном. Кивнул губернатору, мол, слышу его и готов отвечать на вопросы. Маргарита, чуть помедлив, повторила мои действия.

Клим Анатольевич, не вставая из кресла, махнул рукой, полез было в карман за телефоном, но затем виновато улыбнулся и заметил:

— Я ж его помогайкам оставил. Ладно, всё равно, я понимаю, вы сейчас связь рубанёте?

От его понимания происходящих процессов неприятно заныло в подреберье, но я вскинул большой палец, одобряя проницательность высокого «гостя». Он довольно улыбнулся, будучи чем-то похожим на кота у миски со сметаной, благо габариты позволяли.

Сосредоточившись на докладе от движущихся в четырёх автобусах бойцов, я сложил в голове картину происходящего.

Во главе колонны двигался автомобиль, предоставленный людьми губернатора. Он шёл впереди, выдерживая дистанцию примерно в квартал. Сзади уцепилась ГБшная машина, которая практически подпирала последний транспорт, не позволяя сорваться с маршрута. Слева и справа никого не было, но в трёх «коробках» помимо водителей были и чужие люди, контролирующие происходящее внутри.

Четвёртый, «штабной» автобус Ян отстоял и даже заставил водителя надеть наушники с шумоподавлением. После чего местные нехотя смирились с такой постановкой вопроса. Секретность «uber alles» они понимали.

— Где вы сейчас находитесь? — я задал вопрос не столько для своих, сколько для «зрителя» в партере.

Он среагировал, попеременно вслушиваясь в мои слова и концентрируясь на губах.

— Принято, отлично, жду статуса через пять минут. — Я позволил себе улыбку.

До точки предполагаемой «аварии», по словам Яна, оставался ещё один контрольный сеанс связи, затем идущую впереди машину должны были отрезать наши внештатные помощники.

Маргарита протянула бумажку, на которой было написано, что от нас ждут отмашки на отключение сотовой связи; отдельно просили заставить губернатора не молчать.

Вернув записку, я на миг потерял контроль, и тёмная искра упала на стол, успев оставить звездообразный след. Контора — всегда Контора. И если ты не чувствуешь поводка, это не значит, что его сняли.

Звягинцева уткнулась в экран ноутбука, чтобы не комментировать происходящее, затем, секунд через тридцать, подхватила карандаш и, играя им около губ, пригласила меня поближе к себе.

— Алексей, тебе не кажется, что вот этот снимок от панорамы отличается?

Я потянулся, наклонившись. Её пальцы прыгали по тачпаду, создавая иллюзию работы.

— Откати назад? Поверни. Нет, видишь, это нормально всё. Просто бликует угол. Всё нормально. — Я отъехал на офисном кресле и занял место за своим экраном.

— Операторы, провести контрольную проверку связи со своими подразделениями. После отключения вышек — повторить.

Связисты заголосили по очереди, вызывая боевые группы.

— Лимон-один, вызывает База-один. Как слышно? Приём!

Клим вскинул голову, шёпотом провесил мост к нам с Маргаритой.

— А почему такой позывной? Чтоб никто не догадался? Как «Операция Ы»?

— Нет, кому-то станет так кисло, что зубы сведёт оскомой, — ответила, морщась, майор, всем видом иллюстрируя свои слова.

Губернатор расхохотался.

— А вы не перестаёте удивлять. Даже в бою есть место шутке, да?

— А что поделать. Ребята под Богом ходят. Психологическая разрядка иногда нужней даже, чем магазин запасной.

Он оценивающе смотрел на нас. Глаза бегали от меня к майору. Я то нырял в экран, то снова встречался с ним взглядом: мол, и поговорил бы, но занят — минуту ещё. Наконец, Клим, не дождавшись продолжения моей речи, задал свой вопрос, заходя довольно издалека.

— То, что вы о людях заботитесь, это, конечно, хорошо. Но вот бывают же ситуации… — он замолчал, обрывая фразу.

По интонации ощущалось: не случайность.

— Бывают, — кивнул я. — Но мы работаем над этим.

— А если иногда нужно и так, и… допустим, эдак. Когда, к примеру, и удерживать нельзя, и на вольные хлеба не отпустишь…

— Это вы о союзниках, Клим Анатольевич? — Хищно улыбнулся я.

— Нет-нет, — тут же поспешно отмахнулся губернатор, но идея явно его зацепила, как и то, что озвучил её не он сам. — Я о… скажем так, штрафбате.

Рука вздрогнула, чуть сильнее нужного ударив по клавиатуре. Это не укрылось от его взгляда. Добив строчку текста, я изобразил переход к размышлению непосредственно над неприятной идеей. Покрутил головой по сторонам, убедился, что все, кроме нас с Маргаритой, сидели в наушниках.

— Видите ли. Границы между своим и чужим я ощущаю очень хорошо. Хотя бы потому, что в большинстве случаев сам их и провожу. И, думаю, вы обратили внимание, что лично мне лично наплевать на личные половые трудности любой другой личности, если она мне никто.

Голос постепенно нарастал — дозированно, с тем чтобы закончить фразу имитацией вспышки ярости. Звягинцева толкнула меня в бок, косясь на губернатора, на что я окрысился, заставив её отшатнуться.

Станиславского в «зрительном зале» не было, поэтому я очень надеялся, что постановка удовлетворила публику.

— А если ещё глубже посмотреть? Алексей. Вот вы способны по команде… чужого человека, просто потому что так нужно?..

— Я не наёмник. И никогда им не буду. И если вы считаете, что за титул я готов выслуживаться… — Изображать брезгливость даже не потребовалось.

— Не кипятись, Алексей. Для такой ерунды я могу и Леонарда напрячь. Я о другом. Ты же понимаешь, что бывают ситуации, когда вчерашние… ситуативные… союзники очень сильно расходятся во взглядах. И необходимы… превентивные меры, потому как Боливар… он только для одного, а победитель получает всё.

Я молчал, меланхолично постукивая пальцем по столу. Мне стало нестерпимо скучно. И захотелось разойтись во взглядах с этой паскудой. Но он был нужен наверху, чтобы вскрыть весь масштаб.

Затянувшуюся борьбу с собой прервал голос Яна в динамиках.

— База. Лимон на связи. Перед нами ДТП с многочисленными пострадавшими. Автомобиль сопровождения оторвался.

— Лимон. База на связи. Что значит: «Оторвался»? В ДТП? Потерян? Ушёл с задания?

— База, на магистрали ДТП. Мы сохраняли дистанцию в квартал…

— Лимон, какой, нахрен, квартал? — изобразил я самодура. — Отвечай по существу: «Где машина сопровождения?»

— Впереди. За линией ДТП.

— И что? Морду кирпичом и езжайте следом! — Краем глаза я увидел, что губернатор кивнул в такт словам.

— Не могу. Там десяток, если не больше машин.

— Какой десяток? Вечер на дворе, ночь почти. — Клим начал вслушиваться в слова.

— База, впереди затор, все четыре полосы.

— Ну что вы за неудачники. Бери водителя за жабры, объезжайте нахрен.

— База. Сопровождение вышло на связь. Если повернуть налево, то потеряем около десяти минут, зато потом нагоним. Там нормальная дорога. Они догонят, только круг сделают.

— Действуй.

Я провёл пятернёй по волосам. Извиняющимся тоном выдал губернатору подготовленную конструкцию. Пару раз меня перебивала Маргарита, когда я пытался чересчур активно «назначить виноватого».

Кажется, сработало. Клим постучал пальцами по подлокотнику.

— Леонард, козлина. Мог бы и расчистить дорогу.

— Да не стоит, на самом деле. Больше бы внимания привлекли.

— Это ты, Алексей, ещё не знаешь его. Первый кандидат… ну ты понял.

Я понял, но также оценил, насколько быстро губернатор отсутствие формальных возражений, пусть даже и по внешней причине, перевёл в согласие.

«Согласись, отличная манипуляция», — ткнул меня под коленки внутренний голос.

Ответить было нечего.

На экране ноутбука появилось окошко.

«Леонард — Руководитель уфсб края. Иди вотказ»

Спешка, в которой набирался с опечатками текст, говорила о том, что тема очень волнует командование.

Я опёрся челюстью на кулак. Уставился на Клима пристальным взглядом. Он с лёгкостью сдержал первый выпад, однако продолжающаяся дуэль его насторожила.

— Что-то не так?

— Первое и последнее. Любые решения, в том числе и об экстраординарные меры, принимаются исключительно совместно и без умолчаний. Да — да. Нет — нет. Прочее — от Лукавого.

Последняя фраза чем-то его зацепила. Он отзеркалил мой жест. Помолчал.

— И нахрена ты мне такой независимый нужен?

— Потому что зависимые хотят избавиться от поводков и ошейников. — Его локоть неожиданно скользнул по велюровой обшивке кресла, и Клим провалился вслед за кулаком.

Выпрямившись, он скроил злую мину.

— А ты, значит, не хочешь?

— Если я избавлюсь от поводка, — я поднял глаза, — то второй надеть не позволю никому. И мне казалось, свободный человек должен бы это понимать.

А вот это, похоже, попало в цель.

— Откуда… откуда ты знаешь? — Клим потянул галстук и распустил узел, заставив его свеситься на уровне груди. Затем дёрнул ворот, оторвав пуговицу. — Кто тебе сказал?

— Я не дурак. И я понимал, что приди я к… — моё молчание заставило его понимающе кивнуть. — Меня бы послали. В лучшем случае. Им равный не нужен, а их патроны держат на более длинных поводках. Ну и… ты же помнишь? Вайшьи кшатриям — не ровня.

Последние слова я процедил сквозь зубы, наблюдая, как наливается «праведным» гневом лицо губернатора.

— Всех, ять! Всё торгашеское племя к ногтю! Твари. Думают, что можно всё купить. Хре-е-енушки, — он расхохотался. — Нет, Алексей. Ты правильно пришёл. Ни Лёва, ни другие козлы рядом с собой людей не видят. На этом, Лёшенька, мы их и возьмём.

Мне оставалось только надеяться, что Центр получает все сведения и уже разматывает имена и тех, кто может стоять рядом и за ними.

— База. Лимон на связи. Семь минут до первой точки. Глушите связь. Сопровождающие пристроились вторым номером в хвосте, вперёд не пускаем. Готовность — ноль.

Маргарита сняла гарнитуру, налила воды в три стакана и отнесла один Климу, который, кивнув с благодарностью, тут же его осушил.

У меня тоже на нервах проснулась жажда, и вода провалилась в желудок, как в пустыню.

— Лимон. Работайте по плану. Не ждите команды.

Маргарита наклонилась надо мной и негромко, но отчётливо проговорила:

— Алексей. Я забыла сказать. Того… пострадавшего… я к девочкам в больницу отправила. Через Гришу.

Клим смотрел на меня, явно не считывая ситуацию. Я нарочито восторженно отметил: что вот, мол, полюбуйтесь, какую умницу брат в невестки привёл. И понимает, и анализирует, за меня подумать может.

Звягинцева вывернулась из дружеских объятий и смущённо уселась в кресло.

— Нахрена?! — наконец выдавил губернатор.

— Девчонки пальцы помогут приживить. А так — люди понимать будут, что шеф суров, но справедлив.

— Нет, не понимаю я вас. С другой стороны, и Рома со своей сворой не поймёт. — Клим, похоже, расслабился, почувствовав себя в безопасности, и уронил уже третье имя.

Если это не игра, то план идёт с опережением.

Наконец все успокоились. Губернатор раскурил вторую сигару, хотя дым был рваным. Внутренний таймер отсчитывал секунды до доклада Яна. Марго нейтральным голосом доложила, что связь отключена.

— Алексей. Ты упоминал, что конкуренту кто-то помогает. Знаешь, есть у меня кандидат. Он мне очень и очень много должен. Просто неприлично много. И отсиживается у себя в Хабаровске. Там, кстати, у Димочки брат в гордуме. Семейный подряд, блин.

Я позволил косе на миг проявиться в вытянутой руке.

Он закашлялся. Но воду ему на этот раз никто не подал.

— База, говорит Лимон. Сопровождающие нейтрализованы, погружены в автобус. Автомобили захвачены. Водители сотрудничают. Три минуты до первой точки. Наблюдаем отсутствие сотовой связи.

— Лимон, говорит База. — Александр ничем не выдал, что операция перешла в активную фазу. — Вас понял. Благодарю.

Клим Анатольевич вопросительно вскинул голову, на что я рубящим взмахом руки дал ему понять, что сотовую связь отключили и зона проведения операции изолирована.

Он кровожадно усмехнулся.

— Вы бы знали, как он меня достал. Теперь понятно, почему у нас нихрена против него не получалось. То одно помешает, то другое. То Москва против, то полпред пальцем грозит. А оно вон что. Замену растили. — Нервная затяжка снова превратила кончик сигары в яркий уголёк. — Алексей, а его самого-то брать будете?

Маргарита перехватила инициативу.

— А зачем? По бумагам — принадлежит левым фондам. Да, на документах о выделении земли и разрешениях подпись фигуранта стоит. Но и без вашей не обошлось. — Губернатор поморщился, но возражать не стал. — Поэтому нужно что? Правильно, дождаться, откуда вой с болот пойдёт. И смотреть не под ноги, а по сторонам. И даже немножечко вверх.

Я отдал должное её эвфемизмам. Но, похоже, фигурант уже был чрезмерно нагружен и принимал всё за чистую монету.

— Это ты хочешь сказать, что мне придётся ещё дурачка валять, будто я не понимаю, откуда что взялось?

— А что, именно здесь есть кто-то, перед кем придётся прямо вот сейчас?

Он помолчал, видимо, размышляя, сколько информации можно нам передавать. Затем почесал лоб ладонью. Тяжело вздохнул.

— Сгорел сарай — гори и хата… Сейчас тут официально заводы алюминиевые проверяет, потом у него в планах Хабаровск, Владивосток, Южно-Сахалинск и, если погода позволит, Камчатка. В Якутске он уже был.

Я присвистнул.

— Прямо, мать его, Мороз-воевода дозором… А Алтай тоже с вами?

— Нет. Томск, знаю, колеблется, а на Алтае интересов нет.

Я хотел было задать вопрос, но на экране снова отобразилось окно.

«Не спеши. Достаточно».

Я поднялся, подхватил трость.

— Выйду на пару минут. Майор, побудь за старшую.

Клим Анатольевич догнал меня на пороге.

— Я тоже, а то что-то…

Я придержал дверь. Затылком ощущал взгляд Маргариты.

При виде губернатора оба телохранителя вскочили с принесённых кем-то в коридор стульев, но рассеянный жест усадил их обратно. Я направился к туалетной комнате, демонстративно хромая сильнее, чем необходимо.

— Слушай, я спросить хотел. А почему ты магией ногу не починишь?

— Понимаешь, чтобы это сделать, мне нужно мага опустошить. И не одного. И, видишь ли, papa очень не одобряет такие методы и один раз на вид уже поставил.

— А если я дам тебе магов? Сколько нужно?

— Клим Анатольевич, здесь спешка только повредит. Я не могу остаться на службе и весело прыгать козлом. Это же не художественная самодеятельность. Люди умеют пазлы складывать. А крыс… — Он вздрогнул. — Не любит никто. И я больше скажу: перекинуться с одной стороны на другую, без отстойника в виде «меня всё заколебало, пошло оно подальше», не получится. Иначе чёрная метка мне обеспечена.

— Ты не справишься?

— Я — не супермен. У меня есть голова и понимание, как её применять. Но пуля в затылок — это пуля в затылок.

— Жаль, конечно, но ведь можно и нештатно услуги оказывать?

— А вот это правильный подход. — На этот раз дверь открыл он. Не погнушался.

Моя руки, он ещё раз смерил меня взглядом и, приглушив голос, заметил:

— Да уж. Были бы все двуногие такие умные, как ты. Горя б не знал.

Я усмехнулся. Даже не представляешь, как ты прав.

Вернулись молча. На этот раз сидящие охранники не потрудились встать, и Клим гаркнул на них так, что подпрыгнули, отталкивая стулья к стенам.

Он зло рассмеялся.

— Ур-р-роды. Дармоеды. Пошли вон.

На экране ноута ждало сообщение.

«Первая группа на месте. Машины распределены для транспортировки раненых».

Я надел наушники и принялся ждать сигнала от второй команды, выведя карту на экран и приготовив маркёры для размещения на ней. Марго, судя по всему, занималась тем же.

Шипение динамика ударило в ухо внезапно.

— База, говорит Лимон. Лимоны один-два достигли точки. Лимоны три-четыре ожидают команды.

— Поехали, — почти благоговейно прошептал я.

Почти синхронно неподалёку загудели клаксоны автобусов. Сейчас из постов охраны должны выйти… Треск электрических ударов, оглушающих людей, отозвался шумом помех. Время плавить замки ворот.

Командиры подразделений криками «Вперёд! Вперёд!» гнали бойцов на позиции. Рявкнул Ян: «Гранатомётчики!»

Третьего спеца мы всё же нашли, поэтому сейчас пудовые махины расплёскивали гранаты во все окна. Захлопали взрывы. Гранаты по плану чередовались: осколочные и светошумовые, больше подавить, нежели убить. Короткий перерыв на замену коробов-магазинов и снова запоздалая встреча Нового года зашумела в ухе.

Отстреляв по четыре магазина, гранатомётчики отошли в ближний тыл, приготовившись работать оглушающими гранатами по точкам сопротивления.

С той стороны начали раздаваться первые выстрелы.

— Лимон, говорит Лимон-четыре. Объект «Правый» ведёт неприцельный огонь с третьего этажа. Щиты в норме, раненых нет. Занимаем позиции у хозпостроек.

Я передвинул «четвёрки» к двум прямоугольникам непонятного назначения. Надеюсь, ребята выяснят, что это такое.

Губернатору, который, очевидно, уже заметил проявление эмоций на наших лицах, выдал простое:

— Началось. Вскрываем периметр.

— Держи в курсе. — Он вновь потянулся к отсутствующему телефону, улыбнулся сам себе. — Пожалуйста.

— Лимон, я Лимон-один. Кинжальный огонь со второго этажа «Левого». Парни приняли на щит. Мы укрылись. Дайте пару залпов, следом накроем магией.

Второй и третий, похоже, тихонько просачивались в сторону центральной пятиэтажки, которая пока себя не проявляла.

Прогрохотали взрывы светошумовых гранат, слившиеся в одну трель, после чего мерзкое шипение заглушило эфир.

— Столкнулись с сопротивлением на левом фланге, давим, — прокомментировал я своё недовольное лицо.

Клим немного напыжился, принимая доклад. Затем вдруг понял, где находится, и разом потерял лоск.

Мелкие единички в количестве восьми сиротливо жались друг к другу на экране. Укрытий для них на карте не было, оставалось уповать на щит, который держали Лёня и Слава.

Шум утих, и встревоженный голос, забыв о субординации, заорал на общем канале:

— Гранаты!

Гулко захлопали разрывы рядом с бойцом, который оставил невыключенным передатчик.

— Лимон. Я Лимон-два. Слева от нас на втором этаже два «Пламени». Можем забросить гранат, но выдадим себя.

— Лимон-два. Запрещаю. Двигайтесь к Центральному зданию. Гранатомётчики займутся контр…

Из динамика резко ударил по барабанной перепонке оглушающий взрыв, заставивший одного из связистов сорвать наушники.

— Ты видел, откуда? — Голос Яна был наполнен яростью.

— Да. Третий этаж «Левого».

— База. Говорит Лимон. Ко мне «Шмель» прилетел в автобус. Хорошо, щит держится…

— Недолго, товарищ капитан, — раздался чей-то приглушённый голос. — Мне что-то мешает, какая-то дрянь понемногу силы тянет.

— База, слышно?

— Да, слышно. Передайте остальным магам, пусть примут во внимание. — Зверь проявился между мной и Маргаритой, тревожно посмотрел мне в глаза. — И, Ян, не тяните.

— Так точно.

Я чуть отъехал назад и увидел, как у Звягинцевой мелькнуло окошко сообщения на экране. Присмотреться не успел, оно исчезло почти мгновенно, но майор уже выговаривала губернатору за то, какую гадину он пригрел на своей земле.

Тот возмущался: мол, это не его вина, что мы уже обсудили двурушничество финансирующих обе стороны олигархов. Марго в ответ припечатала: надо быть гибче, всегда ожидать подставы, — я боялся засмеяться на этой фразе — и не бояться работать со всеми, кто может принести пользу.

Он вроде бы успокоился. А нам пришлось напрячься.

Почти одновременно ухнули ещё два взрыва, и Ян закричал водителю:

— Уходи под защиту стен, здесь мы как утки в тире!

Я закатил было глаза, но вспомнил, что на такое развитие событий мы не рассчитывали, и держать автобус в воротах казалось вполне разумным для прямого наблюдения за ходом операции.

— База. Это Лимон. Мой маг — без сознания. Остановил ещё две ракеты. Без входа в здания — не справимся. Прошу согласовать.

— Лимон. Ты командуешь. — Мне не нравился его настрой. — Делай то, что считаешь нужным. Хоть с землёй равняй.

— База. Это Лимон. Так точно.

На моих последних словах Клим приободрился. Сел ровнее и даже ударил по ноге ладонью.

— Лимон. Говорит Лимон-один. Лёлек и Болек в ауте. Эвакуируем. Левый корпус без внимания.

— Лимон-четыре подтверждает. Наши маги без сознания. Последние слова: «Что-то тянет силу».

— Лимон-два. То же самое.

— Лимон-три. Аналогично. Десять метров до центрального корпуса. Отчётливо видим в «Правом» гранатомётчиков.

— Лимон-три — атакуйте. Лимон-два — штурм. Лимон-четыре — штурм «Правого». Магов затащить внутрь, времени на эвакуацию нет.

Рявкнули «четырнадцатые», грохнули взрывы гранат. Голос командира третьей группы механически, но с оттенком удовольствия доложил, что поражено три цели, подавлен гранатомётный расчёт внутри.

— База. Я — Лимон. Пацаны живы. Без сознания. Дышат ровно. Первая группа штурмует левый корпус.

— Лимон, я — База. Принято.

Быстро, как мог, раскидал цифры по карте. Получалась какая-то ерунда. И наши маги в отключке, и чужие не показали себя. И не спросишь губернатора, что за хтонь у него завелась.

В наушнике меж тем первая и четвёртая группа наконец смогли реализовать превосходство в броне и огневой мощи, зачищая трёхэтажки. Я едва успевал ставить плюсы в строчках отрядов. Магов противника по-прежнему не было заметно.

Где они?

— Лимон, я — База. Обрати внимание «Второго» на возможную засаду, проверьте, чтобы впереди шли бойцы в магзащите.

— База, уже.

— Спасибо.

Первая группа увязла в позиционном бою. У противника на третьем этаже оказался «Корд», стоявший в коридоре, и командир решил не рисковать, несмотря на то, что технически керамопластовая броня должна была уверенно держать его пули.

— Лёша! Говорит Дёмин. Я в подвале. Тут... тут херня полная, Лёш! Два десятка человек в ошейниках, половина — подростки, все раздетые до белья, руки исколоты в хлам… двое убитых охранников… какая-то полная женщина на каталке, под капельницей. Куча шприцов. Упаковки от снотворного. Они… они не могут говорить. Мать вашу… у них языки проколоты и штанги вставлены…

В динамике раздался звук тяжёлых рвотных спазмов.

К счастью, Ян среагировал быстрее меня.

— Гена, выводите их нахрен оттуда, у вас первый этаж слева уже горит.

— Что, и каталку?

— Если получится. Кажется, мы нашли, за чем шли.

Майор выругался.

— Мне некуда перегрузить тело.

— Тяните по лестнице. Пофиг, только уходите, слышишь?

— Тут выход в огне. Мы пройдём, а люди…

— Гена, не тупи, огнетушители должны же быть.

— Ян, блин. Такой умный, сам «Шмеля» огнетушителем попробуй…

— Дайте я, — вклинился чей-то хриплый голос. Неприятный звук, похожий на взрыв воздушного шарика даже по рации свёл зубы. — Пусть задержат дыхание. Минута у вас есть.

Я по себе знал: прогнать через узкий проход, который вот-вот должен загореться, даже двадцать подготовленных солдат за минуту — тот ещё квест, а паникующих гражданских…

Загрохотали колёса каталки — значит, на пол уже поставили. Лестница позади. Чей-то голос мазнул: «Быстре-е-е», и рядом взревело пламя. Ничем иным это быть не могло.

— Держу. — Тот же хриплый голос.

— Отпускай. — Снова Дёмин. — Ф-фух, выбрались. К выходу — бегом… Раке-е-ета!!!

Раздался оглушительный взрыв в отдалении, затем чьи-то выстрелы под аккомпанемент сдавленного «С-с-сука!»

А потом пронзительный детский голос, перебивающий шум падающего тела:

— Па-а-а-а-апа!