Глава 11. Май 2018. Нижегородская область.

— Таким образом, на основании указанных сведений можно с достаточной уверенностью предполагать, что база расположена в районе третьего блока…

Я, Сергей и Кирилл сидели в кабинете Тюрина. Ответственность, отзывчивость и стремление помочь людям сделали его негласным лидером среди магов. Я, конечно, подозревал, что тут не обошлось без социальной инженерии со стороны руководства, но где-то внутри был рад, что теперь не я старший.

— Само собой, — продолжал Антон Афанасьевич, — мы не имеем возможности нанести ракетно-ядерный удар, в первую очередь по причине отсутствия точных координат…

— А мы не боимся, что от нас отвернутся даже те, кто хотел бы «поменять покровителя», не говоря о Китае, который «и нашим, и вашим»?

— И споём, и спляшем, — закончил за меня генерал. — Не боимся. Опасаемся и принимаем этот риск, работаем над его минимизацией. Ты думаешь правильно, но ты думаешь не один, Алексей.

Я кивнул, перекладывая карандаши и ручки с одной стороны блокнота на другую. У Сергея подхватил, что ли? Сама мысль о необходимости защиты превентивными методами уже не вызывала оторопи, в конце концов любое оружие создано для его применения, но нынешняя международная конфигурация не оставляла сомнений, что, избавившись от явной угрозы, мы огребём мешок скрытых.

Кирилл, похоже, пока не привык мыслить такими категориями, поскольку по его лицу было заметно желание задать тысячу вопросов, и он молчал только потому, что ещё не знал, как себя вести на таких совещаниях.

Тюрин нас читал. Опытный режиссёр, он знал, куда упадут подготовленные слова, и сейчас просто проверял реакцию зала. Но помимо этого, у него явно лежала в кармане маленькая бомбочка. Такая, на двух магов, которые захотят — не смогут не захотеть — почувствовать себя спасителями страны.

— К сожалению, по единогласному мнению наших магов-сенсоров, локация затруднена не в последнюю очередь из-за остаточного радиационного фона, не позволяющего улучшить отношение сигнал-шум. — Голос генерала был ровным и довольно убаюкивающим. — А также не стоит списывать со счетов возможность размещения центра под землёй.

— То есть всё же идея о необходимости разведки на местности… — Кирилл чуть помялся, подбирая формулировку. — Нашла отклик у руководства?

Меня пробрало. Чуть-чуть ревности, щепотка гордости, что делают всё сами, капля страха и всё это на крепком бульоне понимания, кому придётся совать голову. И куда.

— Нашла, Кирилл. Но не в лоб.

Сергей набрал в грудь воздуха. Демонстративно. Привлекая внимание, как хороший ковёрный, за спиной которого сейчас будут сменяться декорации, пока он работает с залом.

— Алексей. Не спеши доставать косу и травить нас Зверем. Пока я озвучу только мысли. Обещаю, что…

— Не обещай. Просто скажи, что надумали. Не скрывая и не играя правдой.

— Хорошо. К участию в операции мы хотим привлечь в качестве прикрытия твою немецко-британскую родню.

Голова только обрабатывала информацию, а из глотки уже вылетело резкое:

— Нет!

— А Мари-Хелен сказала «да».

— Сергей, какого хрена?!

— Пол… майор, соблюдай субординацию. — Тюрин остановил начинающуюся перепалку.

Проявившийся Зверь сидел и вопросительно смотрел на меня. Я сам хватал ртом воздух, как будто в кабинете стало нечем дышать. Полковник, не расцепив ладоней, сидел со спокойным видом, будто знал до секунды мои реакции.

— Товарищ генерал. Я понимаю, почему Мари-Хелен могла согласиться. Она считает себя обязанной и…

— Нет, Алёша. Не понимаешь. Садись, два. Хотя ты и так сидишь.

Я вскочил. Горячев и другие врачи требовали от меня не делать резких движений, но осознание пришло позже — когда слегка покачнулся, попытался ухватиться за стол и промахнувшись по столешнице, одной рукой по ней пристукнул. Вышло чуть комично, но, судя по всему, на образ сработало.

— Почему вы меня не спросили?

— Потому что спрашивать нужно её. Что мы и сделали. И потому, что ты, как и сейчас, сразу бы попытался принять за неё решение. Кирилл, закрой уши, пожалуйста. — Тюрин сказал это полушутя, но маг почему-то последовал приказу. — Я скажу это сейчас один-единственный раз, Алексей. Ты — идеальный инструмент…

— …кукла с человеческим лицом

— Не перебивай, — чуть более задумчиво продолжил Антон Афанасьевич, — но ты и сам тех, кто рядом, видишь инструментами. И если ты хочешь перестать им быть — начни со своих глаз.

— Dixi, — подвёл итог Сергей.

Я подтянул кресло, сполз в него и понял, что от меня ждут ответа.

— Я… я постараюсь.

Тюрин кивнул сразу мне и Сергею, и тот продолжил рассказ о ядре легенды.

По его словам вышла достаточно простая и понятная даже начальнику одесской таможни история. Старый именитый профессор имеет неосторожность воспылать страстью к аспирантке. Хуже всего — взаимно. И теперь жаждет развестись, чтобы узаконить адюльтер. Такое происходит сплошь и рядом, но помимо скандала как такового, здесь ребром встаёт вопрос наследования всего того, что прилагается к главе рода с длинными корнями и пушистыми ветвями.

Родня, достаточно мягкотелая, чтобы не устранять конкурентку, давит на учёный совет. Тому проще переждать бурю, чем отдавать перспективную молодую учёную конкурентам, и выдаёт аспирантке немаленький грант — истребованный, впрочем, с выгодоприобретателей.

На этом месте я хмыкнул несколько громче, чем следовало, но это сошло за одобрение фантазии.

К аспирантке, отправляемой в командировку-синекуру, прилагается оборудование, достаточно дорогое, чтобы для всех всё выглядело по-настоящему. А также приставляются её родители, получающие места в дорогом проекте.

Старшее поколение соглашается, так как это поможет удержать взбалмошную девчонку от непредсказуемых глупостей.

А для охраны всего вышеперечисленного в лесах страшной Чернобыльской Зоны молодой бизнесмен, надеющийся на взаимность, нанимает у русской ЧВК пару магов и с полдюжины бойцов. Фирма уже зарекомендовала себя умением решать вопросы. А на волне публичного сближения Британии и России это будет выглядеть как само собой разумеющееся.

Тут полковник отдельно посмотрел на меня, убеждаясь, что я слышу и внемлю.

По плану выходило, что Мари-Хелен, с родным британским паспортом, под соответствующей охраной встретит родителей и примет в России оборудование, погрузит его на машины, после чего вся группа паромом через Турцию отправится в Одессу.

Тему работы я, каюсь, не запомнил. Что-то связанное с воздействием излучения на клетки живых существ в динамике. Само собой, по документам цель была не третий блок, а окрестности четвёртого, но «два локтя по карте» нас не смущали.

Вопрос транзита оружия и боеприпасов на Украину должны были порешать британцы, используя свои каналы. Соответствующие договорённости ложились в основу нашего будущего сотрудничества. Хотя МИ6 и яростно сопротивлялось, опасаясь засветить нам клиентеллу.

— А проще никак? Я, конечно, не разведчик, но операция шита белыми нитками.

— Ты не понимаешь, Лёш. Нужно проще не сейчас, чтобы потом за каждой кошкой в экипаже следили. Нужно мелко, мелочно, пошленько, так, чтобы любому Тарасу на месте было понятно, что это и почему. Плюс пиитет перед «белым бваной», и желание местных выслужиться перед ним.

— И, поверь, если бы не эта долбаная Завеса, мы бы заходили по земле через Венгрию или Польшу. Сам понимаешь, какое мы бельмо на глазу у небратьев.

— Ладно, — буркнул я. — Здесь виднее тем, кто прорабатывает схему. Но разве у нас осталась ЧВК, которая…

— Да.

Короткая улыбка Тюрина говорила, что эта часть работы — его достижение.

— Мы не афишировали роспуск структур под командованием Андрея. Только устроили им «передислокацию». В Сибирь.

— То есть Маргарита туда поехала не только Дёмину помогать, но и в качестве контрразведки?

Сергей удовлетворённо кивнул.

— Я так понимаю, что спрашивать насчёт согласия родителей Мари-Хелен бессмысленно?

— Быстро учишься. Далеко пойдёшь.

— И когда всё это благолепие планируется?

— Начало июня. Сроки поиска — месяц, максимум сорок дней.

— А если мы напоремся на кукловода со стаей? Мы же лёгкой стрелковкой сладу не дадим. А крупный калибр…

— Во-первых, мы вам немного сюрпризов подкинем. Они не то чтобы экспериментальные — просто в качестве оружия их никто не рассматривал. Пока тебя лечили, ребята тестировали. Остались довольны. А во-вторых, для этой операции уже закуплены иностранные образцы, ребята обкатывают. Без панцирей, конечно, придётся, но простую броню усилим.

— Моя роль в этом всём?

— Обеспечивать легенду, общаться с чиновным людом, строить из себя мистера-твистера. Осуществлять общее руководство. Поиском займётся мальчонка, зарекомендовавший себя в Корее.

— То есть детекторы от «Самсунга» — лажа?

— Нет. Приманка. Горшочек мёда для Винни-Пухов.

— Товарищ генерал, разрешите последний вопрос?

— Разрешаю.

— Мы действительно можем нанести ракетно-ядерный удар по одному-единственному центру?

— Можем. Но я рассчитываю, что у Марины получится с её новой «игрушкой», и тогда нам не придётся доводить до греха.

— Спрашивать подробности бесполезно?

— Почему же. Ты имеешь право знать. Кирилл знает и лучше меня донесёт, наверное.

Маг помялся, подбирая слова, затем взял листок. Кружок посередине, две тонкие линии от точек рядом с ним, ещё одна, пожирнее, от нового кружка, поменьше первого. Облачко, от него — значок молнии, пронзающий центральную фигуру и упирающийся в звёздочку.

Я молчал, не мешая.

— Ты уже в курсе, что Марина простую энергию научилась переупаковывать. С потерями, но используя свои антиэнтропийные способности как прокладку. На это уходит обычная энергия — костёр, электричество, нагретая вода. В общем, магия на уровне укладки.

— Да, они с Родионом показывали мне.

— Вот. А параллельно со своими братьями и Дашей она ведёт отдельный проект. — Он ткнул ручкой в фигурки на картинке.

— Как тогда, когда Николая брали?

— Угу, только тебя и Зверя заменили на более стабильный и чистый канал. — Кирилл посмотрел мне в глаза. — Без обид, ок?

— Не вопрос. Я, кажется, понимаю. Марина, используя стабильную структуру, удерживает канал и, пропуская через себя поток, инвертирует его, но не морозит условный каток, а наполняет некий сосуд?

Маг поднялся, прошёл к измельчителю и скормил ему бумажку. Вернулся на место и кивнул.

— Пока получается средненько. Много упаковать не выходит. Борису не хватает знаний, да и разорваться он не может. Ищем теоретиков, которых можно было бы под подписку загрести. Сам понимаешь, с такими знаниями на свободе не останешься.

— Сколько сейчас?

— Эквивалент половины мегаватт-часа. Со знаком минус, конечно. Она бы и рада поднять планку, да только пока не лезет больше.

— А если разом несколько штук?

— Доставка золотая выйдет. В прямом смысле. Но прогресс всё равно есть.

— Сама-то она как?

— На подъёме. Стараемся, чтобы не перегорела. Во всех смыслах.

Это-то и пугало. Что во всех.

В тот же день я приступил к тренировкам. И тут же отступил. Худо-бедно удержать револьвер в руках получалось, но первый же выстрел выбил правую кисть, к счастью, не приведя к вывиху. Рука мерзко ныла, напоминала о себе в неудобные моменты и резкой болью срывала тренировки даже для ног и спины.

Компрессы, мази и прочие повязки, конечно, Мари-Хелен мне меняла по часам, но невозможность быть полезным выводила из себя.

Назавтра, едва завершив перевязку, я наткнулся на Веру, дожидающуюся меня в медпункте.

— Привет.

— Лёш, ты можешь к генералу сходить со мной? — За глаза она почему-то звала его именно так.

— Могу. Что-то случилось?

— Не знаю. Может, ещё только случится. Или нет. — Она пожала плечами, но детское личико выражало отчётливую тревогу.

— Ты что-то видишь?

Она обхватила меня обеими руками с исчезающим в воздухе словом «страшно».

— Помнишь, как тогда, на два голоса, в Краснодаре? Сейчас голосов уже нет. А чернота есть.

Я схватил её, и мы рванули к штабу.

По дороге я обратил внимание на вертолётчиков, суетящихся на площадке. Рядом с планшетом стоял Ян, постоянно переводя взгляд с ящиков на документы.

Запиликал коммуникатор. Вызов от Жени, пять непрочитанных уведомлений в строке состояния.

— Алло?

— Ты где валандаешься? Тебя только с собаками искать. Давай в тактичку, не задерживайся. Кофе я принесу.

С лестницей на удивление получилось даже хорошо. Взбежал, как так и надо. Вера за мной едва поспевала. Рефлекторно дёрнулся в общую комнату, но вспомнил Женины слова и мысленно выругался. Мы немного ускорились и почти добежали до тактички.

Короткий стук. Распахнутая дверь. Удивлённые взгляды, вперенные в девочку.

— Ты тоже? — Тишину разбил Сергей.

Взгляд поймал бледную как мел Алию. С одной стороны её удерживал в кресле Борис, с другой — Даша. Это выглядело, будто они вошли в резонанс, и девушку от обморока удерживал только вливаемый поток энергии.

— Что случилось?

— Вы чего?

Голос Тюрина остановил нас от попыток перехватить приоритет.

— Алексей, Вера, что случилось?

— Я до діда йшла, та почула, як у мене в душі хтось колупається. Потом страшно стало, наче разом багато людей заплакали. А тоді як чорна калюжа потекла. — Её суржик мог рассмешить любого, но эти слова вызывали оторопь.

— Можешь показать, где?

Она закрыла глаза, медленно повернулась против часовой стрелки. Уверенно ткнула пальцем. В кресле истошно закричала Алия, захлёбываясь от нехватки воздуха.

— Даша, блокируй поток: у неё не хватает сил выйти из резонанса. — Борис сам едва говорил, пытаясь сдержать девушку.

Подлокотники кресла мелко вибрировали. Тонкие, когда-то изящные пальцы, сейчас приобретшие мертвенную синеву, крошили пластик. С одного из них сорвалась очередная капля крови.

— Не могу. Она умрёт. Ей просто не хватит. — Девочка частила, пытаясь объяснить нам происходящее. — Тут сейчас не человек, а радар. Без возврата. И… я… больше не смогу выдать. Это — предел.

— Она излучает в никуда?

— Да. Шукает. — Вместо Даши ответила Вера. — Надо, чтобы найшла.

Я быстро обогнул стол и подошёл к троице. Борис отодвинул кресло, повернул его так, чтобы я перекрыл обзор Алии, не давая смотреть туда, куда минуту назад указывал детский палец. Девушку выгнуло дугой, но Даша едва слышно прошептала мне:

— Ближе…

— Помогай, — рявкнул я Борису. — Поднимай её. Раз-два — давай.

Парень вздрогнул, подхватил девушку и практически силой вырвал из кресла. Её руки, потеряв опору, вцепились в мои предплечья, вонзая ногти сквозь одежду. Левое тут же отозвалось тонкой острой болью. Алия смотрела невидящим взглядом внутрь меня и тряслась. Открытый рот был полон слюны, уже нашедшей выход в уголках губ.

Глаза были налиты кровью; даже не приглядываясь, можно было заметить лопнувшие сосуды.

— Держи её, Лёш.

— Легко сказать, блин. У неё ногти — как у гарпии. — Мой смешок пропал втуне. Я почувствовал, как намокает рукав.

— Поцілуй її.

— Что? — Не поверил я. — Не Борис?!

— Целуй! — Даша подхватила приказ. — Сейчас же!

— Вiн сгорыть! — Тонкий, на грани визга, детский голосок въелся в мозг.

«Твою мать…»

Борис умоляюще смотрел на меня, но, не выдержав, отвернулся.

Я поцеловал. Горячая волна чужого желания ударила в сознание, огненным палом очищая от налёта цивилизации, отразилась и ушла обратно, чтобы через мгновение вернуться. Инстинкты заставили прижать тело к себе. Алия горела страстью и яростью, сжигая избыток не нашедшей выхода энергии. Руки она рывком завела мне за спину, и я скорее услышал, чем почувствовал, как рвётся ткань.

— Держись. Дай сбросить поток. — Голос ощущался где-то вдалеке, отвлекая от главного, мешая провалиться в закольцованный жар. — Нельзя сразу.

Невозможное, запретное, чужое прижимало и отталкивало, не давая сосредоточиться и сжигая разум в ярких эмоциях.

Резкая боль с двух сторон выбила из дурацкого марева. Горела огнём нижняя губа, прокушенная виновато улыбающейся Алией, а в левую ногу вцепился Зверь, снизу вверх поглядывающий на меня одним глазом.

— Отпускай… — прошептала девушка, сама, впрочем, не вынимая ногтей из спины.

Сергей по очереди разжал её пальцы. Хотелось пошутить про бесценный опыт, но что-то удержало от пошлости. Борис бережно принял ослабевшее тело на руки, нежно заглядывая в глаза. Его лицо было мокрым, он даже не пытался вытереться.

— Четыре минуты сорок семь секунд, — буркнул Тюрин. — Рекорд базы по поцелуям.

Женя, застывшая у двери словно жена Лота, выпустила из рук поднос с уже остывшим кофе и отскочила. Тонкий звон разбившихся чашек стал тем единственным звуком, которого сейчас не нужно было бояться.

«Вольно, майор», — перевело сознание, и я, пнув чьё-то некстати попавшее под ногу кресло, сел на краешек стола.

Терять сознание было бы непозволительной роскошью.