Глава 17. Май 2018. Нижегородская область.

За мной, Сергеем и Михаилом приехал Юрий, ожидавший нашей посадки. Быстро погрузившись в машину, мы понеслись на базу, оставив всю команду воевать с логистикой. Адъютант не лихачил, но летел с максимально допустимой скоростью.

— Два валета и вот это, — пошутил полковник о нашей группе, вспомнив преферансную поговорку о прикупе.

— Радуйся, что не мизер играешь, — в тон ему отозвался я.

— К чему такая срочность, Юр? — Сергей, судя по непонимающему тону, знал не больше нашего.

— Свежие новости с фронта, мой фюрер. — Не вышел из шутливого образа наш водитель.

Он показал на бардачок, в котором лежал планшет-зажим с несколькими листами бумаги. Полковник бегло их просмотрел, слегка дёргая головой, как при нервном тике. В стекле, на которое падали тени деревьев, тёмными вспышками отражалось его мрачное лицо.

— Не хочешь почитать заметку про нашего-вашего мальчика?

Документы перекочевали к нам на заднее сиденье. Первые же строчки заставили меня поморщиться. Если доверять тексту, то вся их операция строилась на захвате меня и всех магов, которых удастся взять. А место высадки противник знал ещё до нашей отправки.

— Как же так? — Веденеев тоже помрачнел. — Нет, я, конечно, понимаю, что любое дело — это тот ещё партизанский отряд с предателем. Но как теперь со всей этой дрянью людям доверять?

— Миш, а ты не думай. — Полковник не поворачивался к нам, будто рассуждая сам с собой. — Ты представь, что людям вбросили ту информацию, которую они должны донести до нас. И при этом — даже мысли не допускать, что всё не так.

— А мы должны потом погрызться из-за этого?

— И это тоже. Видишь ли, в работе спецслужб по умолчанию действует принцип… — Он покрутил левой рукой в воздухе. — Пусть будет «нулевого доверия». Это, конечно, неверный термин, но сейчас сгодится. Каждый знает только то, что должен. И его версия правды должна отличаться от других. Хотя бы затем, чтобы в случае чего можно было уточнить канал утечки.

Я хмыкнул, вспоминая события шестилетней давности.

— Вам хорошо говорить. Вы схему сверху видите, как солдатиков на карте. А мне или ему ждать выстрела в спину. — Майору было тяжело принять слова Сергея.

— Да погоди ты. Я к тому веду, что нас через вот это всё кормят дерьмом. — Сергей рубил слова. — Ты пойми. Иногда нужно слить одного-двух «языков», которых пытать будут, а они честно скажут: наступление — по третьему оврагу. Потому что знают. Верят! А фактически — пойдём поверху.

— Так что перестань, Михаил, — подхватил я. — Ты за три месяца хоть один такой выстрел получил? Вот и я — нет. А те операции, где по нам по-крупному работали — издержки профессии. — Я старался, чтобы слова не звучали назиданием.

Он протянул бумаги полковнику. Задумался. Повернулся было ко мне, чтобы что-то спросить, но махнул рукой.

— Не буду говорить, что со всем согласен, но как скажете. Вам виднее.

— Миш, ну серьёзно. Я бы на твоём месте больше опасался, что кого-то из магов накроет и он жмыхнет так, что пепла не останется…

— Это ты про Таню, что ли? — перебил меня Сергей и, оглянувшись на меняющегося в лице Веденеева, выругался.

— Вы о чём?!

Майора трясло. Он ухватился левой рукой за ручку над дверью. Кисть побелела почти мгновенно. Я просительно посмотрел на полковника, и тот сдержанно кивнул.

— Понимаешь, у Тани есть небольшая проблема с самоконтролем. — Я повернулся вполоборота к Веденееву. Он резко подался мне навстречу и вперился в меня. — Она очень эмоциональна, и любому делу отдаётся на все двести процентов.

Сергей задумчиво кивнул, будто бы сам себе. Я обратил внимание, что Михаил уловил этот жест. Я продолжил:

— В магии что плохо? То, что нужно сочетать высокую эмоциональность и умение остановить себя, если не можешь чётко понять, что ты делаешь. Ну и фокусироваться на цели, когда у тебя вместо крови адреналин и кортизол.

Я не пытался никого успокаивать, а говорил, как есть, и именно это оказалось нужно майору. Он ослабил хватку, но не отпускал меня взглядом.

— Она не может этого сделать?

Фраза получилась почти нормальной. Ещё бы губы не подрагивали.

— Может. Но не в ярости. Мы с тобой ещё знакомы не были, она по площади крыла, парни уклоняться не успевали. Они её должны были прикрывать, а вышло, что сзади держать — никак не можно.

Михаил улыбнулся. Одними уголками губ. Но мне показалось, что тенденцию мы переломили.

— А потом она мне одежду сожгла.

— Как? Ты же иммунен?

— А ткань — нет. — Я был почти серьёзен, и именно поэтому он хохотнул.

— Сильно досталось, Лёш?

— Нет. Но в тот момент я безумно за неё испугался. И… я благодарен ей. Иначе мы бы и не узнали об этом. Она же не одна такая была. Приняли как данность. Стали учить всех этому.

Сергей подхватил разговор.

— У «смежников», кстати, с этим трудностей не возникало. Они сразу внимание обратили на то, что маги — особая каста, и очень быстро загнали всех в рамки. А мы даём каждому вырасти так, как он захочет. Ну и результат, сам понимаешь…

— Я вижу, — усмехнулся майор. — Это же она тогда в Иваново… Халку этому голову сожгла?

— Угу, — буркнул я, делая вид, что это так, пустяки, дело житейское.

— Тогда понятно становится, почему она с такой радостью ухватилась за обучение.

— Да, Миш. Она очень не хочет, чтобы кто-то наделал таких же ошибок. — Я незаметно выдохнул, когда он опустил руку. — Но при этом сама очень не любит об этом вспоминать. Так что ты не выспрашивай, если не захочет тему поднимать.

Он молчал; по глазам было заметно, что майор прикидывает для себя долю правды в наших словах, но результата мы, конечно, не дождались.

— Так а чего вы вообще так всполошились?

— Понимаешь, — медленно и осторожно взял на себя инициативу Сергей, — мы же не знаем, что вы успели обсудить, а что нет. И судя по твоей реакции, прошлого вы пока не особо касались. А если выяснится, что мы тут в мужской компании ей косточки перемывали… — он многозначительно замолчал.

— Ой-йо… — немного подумав, сказал Веденеев.

— То-то и оно. — Я хлопнул его по плечу и, не дожидаясь ответа, оставил наедине с собственными мыслями.

К счастью, на базу мы приехали довольно быстро и через несколько минут уже поднимались по лестнице в тактичку. Внутри было людно, и я понял, что мельком увиденные чужие вертолёты на посадочной площадке мне не померещились.

Одного человека я знал. Если быть точнее — помнил по Иваново, когда он, будучи в команде директора ФСБ, подмигнул мне. Второй — Александр из команды аналитиков. Ещё к троим я присмотреться не успел — слово взял Тюрин.

— Уважаемые коллеги, прошу садиться. Познакомитесь в процессе. Прежде всего хочу поздравить вас с успешно… да-да, повторюсь, успешно проведённой операцией. Товарищи из Центра, — он на секунду замолчал, указывая на сидевших по правую руку от него «варягов», — высоко оценивают как методику её проведения, так и достигнутые результаты. Кроме того, вы правильно поступили, отказав военным в повторной демонстрации наших возможностей противнику. Но об этом позже, если останется время.

Поза Антона Афанасьевича была напряжённой, но он говорил словно по хорошо отрепетированной роли — чисто и спокойно. И это заставляло подобраться самому. Ещё и Сергей под столом пнул меня ногой. Пришлось отстучать по его ботинку ответное «понял».

— Я передаю слово Иосифу Михайловичу, который курирует взаимодействие с Донецкой Народной Республикой. Прошу вас.

Слово взял невысокий грузноватый мужчина. Но лишний вес не был обузой, скорее заставлял подумать о медведе. Обманчиво ленивый, блуждающий взгляд скользил по нам, перебирая одного за другим. Однако стоило мне неосторожно посмотреть ему в глаза, как ленца моментально исчезла, а он подобрался и практически приковал внимание к себе.

Отпустил он меня так же внезапно. Лишь на лице промелькнула улыбка: «Теперь ты знаешь, что я знаю…»

Захотелось добавить: «И умею».

— Добрый день, коллеги. Что хотелось бы сказать сразу: «Вы — молодцы». — Он оглядел нас, будто предвидя возражения. — А теперь о грустном. Во-первых, очень большое количество мирных жителей погибло или пропало без вести. Раненых — мало. Только те, кто успел уйти с началом обстрела. Во-вторых, пограничная служба в ДНР была поставлена отвратительно и фактически была заточена под отлов мелких контрабандистов. Вся схема строилась на свойствах Завесы. Хотя, надо отдать должное конкретным людям, они смогли задержать магов противника достаточно надолго, чтобы вы пришли на «недоподготовленную» поляну.

Это прозвучало неприятно. Но мне и самому казалось, что противник втягивался в бой практически с ходу. Если бы засада была полностью готова, мы бы не ушли.

От размышлений меня оторвал тяжёлый взгляд «гостя».

— В-третьих, то, что вы отбились, и командованию республики не пришлось отправлять вам подмогу, сыграло на севере. Мы располагаем достоверной информацией, что противник получил для экспериментального использования и тестирования в боевых условиях боеприпасы, которые не теряют свойства при пересечении Завесы. И минимум две батальонные тактические группы были готовы нанести удар.

Веденеев поднял руку, прося слова.

— А какова цель удара в условиях ограниченного боекомплекта и невозможности снабжения? — Он потряс головой, отгоняя усталость. — Опять же — карту читать я умею. Концентрация войск там и близко не два батальона. И даже не полк.

— Отличный вопрос. Михаил Юрьевич, я полагаю?

Майор непроизвольно кивнул. Иосиф Михайлович разом посерьёзнел.

— Информация пока не подтверждена и может считаться дезой, но мы склонны оценивать её как условно достоверную. — Он сцепил пальцы в замок, уронив их на стол. Звякнули запонки. — Противник нашёл способ через жертвоприношение временно открывать проход в Завесе.

Сергей практически выпрыгнул из кресла.

— Почему мы не знали этого перед началом операции?

— Сядь, полковник. — Медведь оскалил зубы. — Что бы ты сделал? Предложил на границе людей порезать, чтобы ввести дивизию из Ростовской области? И резать, пока последний грузовик со снарядами к соседям не проедет?

— С…

Московский гость позволил себе циничную насмешку.

— Давай, скажи, что мы сволочи, суки. Ты был там — имеешь право. Не бойся, к делу не пришьём. — Тон опять стал практически спокойным и ровным. Только металл в голосе звенел, как удар по рельсу на морозе. — Ни вам, ни нам это не помогло бы. Поэтому и гнали «Цезаря» и морпехов. И поэтому вас забросили.

Тюрин будто в задумчивости уронил карандаш на стол. Цокочущий звук привлёк общее внимание. Разведя руками, генерал поджал губы: мол, оно само.

Никто, конечно, не поверил.

Сергей по-прежнему стоял. Опирался костяшками пальцев на стол, но не садился, нависая над своим визави. Тот смотрел снизу вверх, но явно не ощущал чужого превосходства.

Пальцы Иосиф Михайлович так и не расцепил.

— Ты всё-таки сядь, полковник. А то сейчас упадёшь. Александр, попросите включить запись. — В разговор включился «ивановский» службист.

Почти мгновенно опустился экран, зашаркали по полу ножки кресел. Скрипнуло сиденье под Сергеем. На белом полотне появилось растянутое световое пятно. Несколько движений, и оно собралось в ровный прямоугольник.

— Полагаю, лицо, которое сейчас появится, вам хорошо знакомо. Поэтому прошу в «телевизор» не плеваться и острые предметы не метать.

Едва он договорил, проектор высветил женскую фигуру, которая снимала себя на камеру против света. Она коротко выругалась по-русски. Почти чисто, с небольшим английским акцентом.

— Привет. Думаю, вы меня узнали. — С экрана на нас смотрела та, кого мы называли Изобель.

— Только этой твари нам не хватало, — выругался я.

Тюрин постучал карандашом по столу, требуя тишины.

Сейчас магичка выглядела не в пример привлекательней, чем на старой записи. То ли потому, что не работала на публику, то ли не было предмета, заставляющего напрягаться.

Я поёжился от того, как быстро списал погибшего тогда инициата.

— Если вы видите это сообщение, значит операция под Мариуполем, — она на миг замолчала, затем криво усмехнулась и завершила, — провалена. И этого мне не простят. Поэтому я предлагаю сделку. — Изобель хмыкнула, до отвращения сделавшись похожей на меня. — Если хотите — брак по расчёту. Вы принимаете меня и защищаете от… моих работодателей. Ну и от себя тоже. А я… я объясняю вам всё, что знаю. Взамен ваш Топорков должен научить меня, как получить такого же фамилиара, как у него. Если согласны — выпуск программы «Время» должен запоздать на пару минут. С небольшой заминкой в прямом эфире. Я дам знать, что делать дальше. — Женщина подмигнула нам и смахнула прядь волос, упавшую на глаза.

Экран погас.

— Предупреждая вопросы, должен уведомить, — Антон Афанасьевич говорил, растягивая слова, — вчерашний эфир вышел с задержкой. Ответной информации мы пока не получили. Так, Валентин Андреевич?

Мужчина коротко кивнул.

— И что вы будете делать, когда она поймёт, что Зверь — не игрушка?

Во рту пересохло. Чуть более резким, чем следовало, движением я схватил бутылку минералки и налил себе в стакан. Зазвенело стекло о стекло.

— Алексей, никто не говорит, что тебе придётся это делать. Мы понимаем, что обучать чему бы то ни было человека, про которого ещё непонятно, на чьей он стороне… — Валентин примиряюще поднял руку.

— На своей, — мрачно пробурчал полковник слева от меня.

— Простите?

— Я говорю, что она — на своей стороне, — повторил Сергей. — А может, это вообще — способ подобраться к Алексею. Или накормить нас полуправдой, пустив по ложному следу.

— Все эти варианты рассматриваются. Полковник, я понимаю и вас, и Топоркова, и ещё тысячу человек вокруг. Только нас понимать никто не хочет. Мы на носу кризис имеем, похлеще Карибского; появился шанс с доски фигуру смахнуть — вы ведь не будете утверждать, что она ею не является? — а те, кто должен будет бить, сидят, сопли жуют. — Он прервался, чтобы промокнуть лоб салфеткой. — От вас, Сергей Степанович, ну никак не ожидал. Право слово.

— Мы уже на «вы», Валя?

Я ожидал реакции, но её не последовало. Службист просто пожал плечами.

— Да как хочешь. Думал, тебе удобней будет. В общем, не суетитесь. Никого из вас ей скармливать не будут. В политбюро не дураки сидят… — А вот смешок его вышел нервным, хотя глаза и не бегали. — Нам нужно понимание, за что торгуемся, и пространство для манёвра. А то так в эпистолярщине упражняться полгода можно, на деревню бабушке…

— Какой бабушке? — Веденеев не выдержал.

— Долбаной бабушке, — хором объяснили ему Сергей и Валентин.

Они переглянулись и засмеялись.

Пожалуй, на сегодня — единственная чистая эмоция.

Вошла Женя, вкатила металлическую тележку, уставленную чашками кофе. Между ними ютились две бутылки. С коньяком и виски. Прятался пакет сливок. Принялась расставлять, начав с гостей.

— Женечка, — елейным голосом начал Иосиф Михайлович, — а Никита вот недавно вспоминал о тебе.

— Евгения Мироновна вышла замуж, — недовольным тоном перебил его Тюрин.

— Да я же…

— Я попрошу закрыть тему раз и навсегда.

Температура в комнате опустилась на пару градусов, а Женя бросила полный благодарности взгляд на генерала.

Надо бы запомнить, чтобы ни в коем разе потом не ляпнуть.

Передавая чашки мне и Сергею, она как будто невзначай продемонстрировала широкое кольцо с выращенным Яковом камнем. Очень тонкий намёк.

Иосиф Михайлович сидел, набрав в рот воды, а третий гость откровенно веселился, поглядывая на Тюрина, сохраняющего серьёзность.

Я ткнул в бутылку и на секунду задержал пальцы Жени в своих. Она улыбнулась одними глазами.

Сделав пару «бульков», я предложил налить и полковнику, ожидая, что он ухватится за возможность взбодриться, но Сергей только покачал головой. Я вернул коньяк на тележку, звякнув ложечками, и этот звук, казалось, снял мир с паузы.

Оставшийся неизвестным «варяг» — мужчина лет пятидесяти с представительной сединой, правильным скуластым лицом с мазками восточного типажа и глазами грустного пса — достал откуда-то трубку телефона, прижал к уху.

— Слушаю…

Минуты три или четыре он что-то чёркал на лежащем перед ним листке, морща лицо, когда бумага скользила и поворачивалась. В итоге он швырнул ручку на стол, взял карандаш, протянутый ему Валентином, и продолжил писать, успев показать большой палец.

— Да, я здесь. Спасибо. Ещё что-то?

Последние несколько слов в фиксации явно не нуждались.

— Нурлан, ну что там? — нетерпеливо спросил Валентин.

— Есть контакт. Электронное письмо на общий ящик с требованием передать его Антону Афанасьевичу. Указаны координаты места встречи. Оренбург. Времени — в обрез с учётом часового пояса.

— Отлично, собираемся? Людей уже направили?

— Какой ты горячий. Ты не думал, что она не дура? Требует присутствия одного только Алексея. Но готова к тому, что здание — местный ЗАГС — будет охраняться нашими бойцами. Не больше четырёх. Магов, как она написала, распознает и сделку отменит.

Сергей подобрался моментально.

— Я лечу.

— Безусловно, но участвовать не будешь: твоя задача — координация. И не прозевать момент, когда отправить магов на помощь. — Тюрин сразу же осадил полковника. — Дёргай Николая, Дёмина, их свежих магов и бойцов. Чувствую, понадобятся.

— Но не может же она думать, что уйдёт оттуда, даже если успеет натворить каких-то дел? — Валентин что-то прикидывал на пальцах.

— Может. По предварительным данным район очень неудобен для нас. Тяжело будет работать снайперам — разная этажность, перекрытые сектора. Плюс, повторюсь, у нас цейтнот. — Нурлан говорил быстро, резко. — Мы не знаем, сможем ли положиться на местных — не зря выбран конкретный город.

— Тогда тем более нужны наши люди из Сибири. Бойцы поддержат Алексея, маги постараются уже на месте распределить ударные команды на путях отхода. Ещё есть что-то важное? — Антон Афанасьевич жестом осадил меня, пытавшегося подняться.

Нурлан самолично передал листок генералу. Тот внимательно прочитал текст, задержался взглядом на последних строчках, отчеркнул ногтем и поднял выше.

— Последнее. Это точно?

— Да. Уже проверили. Он не знал.

Тюрин задумчиво смотрел в одну точку перед собой. Ладони сминали невидимого противника, стирая его в порошок. До хруста в пальцах.

— Вот же сучка.

У меня глаза на лоб полезли. Раньше генерал себе такого не позволял.

— Но, признайте, умная и продуманная.

— Лучше бы нет, Нурлан. Лучше бы — нет… — зло процедил Тюрин и одновременно с вызовом и мольбой посмотрел на меня.