Глава Шестая
Глава 6. Сад Грапсов
Сад поместья Грапс был царством запустения. Ограда рухнула, статуи покрылись мхом, фонтаны заросли тиной. И повсюду, как ядовитые факелы, цвела сирень. Но не белая, а та самая, мутировавшая — с лепестками неестественного, пронзительно-синего цвета. Запах был одуряющим, сладким и горьким одновременно, он висел в воздухе плотной пеленой.
Эсвэй и Вернер шли по заросшей тропе, пистолеты в руках. Туман здесь был ещё гуще.
«Не чувствуешь?»— прошептал Вернер.
«Что?»
«Тишину.Ни птиц, ни насекомых. Мёртвая зона».
Они вышли на круглую площадку, где когда-то была беседка. Теперь от неё остался лишь остов. А в центре, на пьедестале, стояла каменная урна. И в ней, будто в вазе, стоял свежий букет синих сиреней. Рядом с урной на мшистом камне лежал маленький предмет, блестевший в тусклом свете. Ланцет. Старинный, с костяной ручкой и тонким стальным лезвием. На ручке была выгравирована эмблема: змея, обвивающая чашу, и стилизованная буква «К».
«Келлер, — выдохнул Эсвэй. — Его фамильный герб?»
«Аптекарь.Ланцет. Всё сходится», — мрачно сказал Вернер, поднимая оружие.
Из-за деревьев раздался мягкий, печальный смех. И на тропу вышла Она. Бледная Невеста. Платье, когда-то белое, теперь было серым от времени и влаги. Волосы — бледно-соломенными. Лица по-прежнему не было видно, оно скрывалось в тени капюшона или просто... размывалось.
«Вы пришли, — голос был похож на шелест сухих листьев, на скрип несмазанных петель. — Вы копаете слишком глубоко. Вы потревожили её сон».
«Кто ты?»— крикнул Вернер. «Прекрати этот фарс!»
«Я— страж. Я — память. Я — наказание для тех, кто забыл. Кто продал землю и душу».
Фигура сделала шаг вперёд. Вернер выстрелил. Пуля пробила ткань платья у плеча, но не задела плоти. Фигура даже не дрогнула.
«Пули не ранят мёртвых,инспектор. Только живых».
И тогда «призрак» двинулся к ним. Не плыл, а шёл, но походка была странной, скованной. Эсвэй выстрелил тоже. Промах. В этот момент с другой стороны сада раздался треск сучьев и громкий, человеческий крик: «Стой!»
Это был Келлер. Он выбежал на поляну, в руках у него был не пистолет, а большой фонарь. Он направил луч света прямо на фигуру Бледной Невесты.
Свет выхватил из тени не призрачное лицо, а маску. Хорошо сделанную, фарфоровую, с нарисованными чертами. А под рваным краем платья у запястья виднелась живая, мужская рука.
«Игра окончена, Отто!» — крикнул Келлер.
Фигура замерла, затем резким движением сорвала маску и парик. Под ними оказалось лицо пожилого, изможденного мужчины с безумными глазами. Это был Отто, бывший садовник поместья Грапс, которого все считали умершим лет десять назад.
«Вы не должны были сюда приходить!— захрипел он. — Вы разбудите её по-настоящему! Я только... я только исполняю её волю! Предупреждаю вас!»
«Где ты взял ланцет?» — потребовал Вернер, приближаясь.
«Он...он дал мне его! Сказал, что это знак! Что я должен направлять... направлять избранных к ней!»
«Кто дал?»
«Тот,кто знает! Тот, кто хранит секрет!»
Отто повернулся и бросился бежать вглубь сада, к чёрному зиянию подвала поместья. Вернер и Эсвэй — за ним. Келлер последовал.
Подвал был царством тьмы, плесени и того же сладковато-гнилостного запаха. Фонарь Келлера выхватывал груды хлама, пустые бочки. Отто, знающий каждую щель, скрылся.
«Он здесь,— прошептал Вернер. — Где-то здесь...»
Их ноги наткнулись на каменные ступени, ведущие ещё ниже. В настоящий склеп. Воздух здесь был холодным, тяжёлым, с явственным металлическим привкусом. Эсвэй почувствовал лёгкое головокружение.
В центре склепа стоял массивный саркофаг из чёрного мрамора. На крышке была высечена фигура молодой женщины. Мелисса Грапс.
А у основания саркофага, свежий, будто только что положенный, лежал ещё один букет синих сиреней. И на нём был приколот клочок бумаги с тем же изящным почерком: «Вы близки. Но истина ярче солнца и слепит тех, кто слишком долго жил во тьме. Умрите в свете познания».
И тогда с потолка склепа посыпалась земля. Грохот. Каменная плита сдвинулась, и в образовавшийся проём хлынул свет десятка фонарей. Сверху, смотря на них, стояли люди в плащах и с капюшонами. В руках у них были не ружья, а каменщицкие инструменты, ломы, вёдра.
«Осквернители! — прогремел голос пастора Хаггера. — Вы проникли в священную усыпальницу! Вы разбудили гнев, который поглотит всех нас!»
Это была ловушка. Их заманили сюда, чтобы расправиться руками разъярённой толпы, верящей, что они защищают город от проклятия.