Глава Десятая
Глава 10. Вскрытие саркофага
Толпа, теперь уже больше похожая на похоронную процессию, двинулась к поместью. Жандармы ещё не прибыли. Всё зависело от скорости.
Проём в склеп был уже почти заложен. Его быстро расчистили. Вниз спустились Вернер, Эсвэй и несколько самых крепких мужчин, вооружённых ломами. Пастор Хаггер последовал за ними, его вера дала трещину.
В склепе было темно и пыльно. Келлера нашли у дальней стены. Он был жив, но рана в плече и потеря крови ослабили его. На него смотрели с ненавистью и страхом.
Но все взоры были прикованы к саркофагу.
«Открывайте»,— приказал Вернер.
Ломы вонзились в щель между крышкой и основанием. Камень заскрипел. Пахнуло холодом и тем самым сладковато-металлическим запахом, теперь уже нестерпимо сильным. Эсвэй надел респиратор, данные им Келлером же.
Крышка с грохотом сдвинулась и упала на пол, расколовшись.
Внутри, в лучах фонарей, лежала Она.
Мелисса Грапс. Нетленная. Лицо восковое, но узнаваемое по портретам. Она была в пожелтевшем свадебном платье. Её светлые волосы казались лишь слегка тронутыми временем. Но кожа... кожа была испещрена тёмными, багрово-коричневыми пятнами некроза. А от всего тела исходило слабое, но заметное в полумраке свечение. Бледно-голубое, фосфоресцирующее. Радиоактивное сияние.
Толпа наверху, заглядывающая в проём, ахнула, потом наступила мертвая тишина. Это было не призрачное видение, а физическая, осязаемая, жуткая реальность. Ядро легенды. Источник заразы.
Пастор Хаггер упал на колени, не в молитве, а в шоке. «Господи... что они сделали...»
Эсвэй, превозмогая отвращение и страх, подошёл ближе. Его взгляд учёного фиксировал детали: неестественная упругость тканей (бальзамирование), чёрные пятна (радиационный некроз), скопление кристаллов соли в складках платья (урановая смолка). Он взял щипцами образец ткани и положил в свинцовый контейнер (его тоже предусмотрительно взял из аптеки).
«Вот ваше проклятие, — сказал он, оборачиваясь к людям. Его голос дрожал, но был твёрд. — Не призрак. Не дух. А ошибка. Гордыня алхимика, желавшего победить смерть. Она отравляла вас десятилетиями. А он, — он указал на Келлера, — решил, что вправе вершить суд от её имени».
Келлер, прислонившись к стене, слабо рассмеялся. «Ошибка... Да. Величайшая ошибка моего прадеда. Но я... я чистил авгиевы конюшни. Я был хирургом, удаляющим гангрену. Вы все... вы все уже были заражены. Я лишь ускорял неизбежное для тех, кто страдал больше всех. Анна... у неё начинался рак крови. Франц... его печень была как решето. Я давал им быструю, почти милосердную смерть. А легенда... она уберегала остальных от паники. Я был хранителем. Последним слугой Грапсов».
«Ты был маньяком, — отрезал Вернер. — И ты убил мою Лину. Она не была больна. Она просто пила воду. Ты решил, что её время пришло?»
Келлер посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. «Лина... она была слишком любопытна. Она нашла старые записи моего деда. Она догадывалась. Я не мог рисковать».
В этот момент снаружи донёсся звук мотора. Прибыли жандармы.