ГЛАВА 2. Бизнес по-альдонски

Просыпаюсь от того, что солнце светит прямо в лицо. Надо же, вчера даже штор не было. Сижу на полу, прислонившись к стене, спина затекла, шея не поворачивается. Барсик уже не на коленях — переместился на подоконник и греет пузо в утренних лучах.

— Доброе утро, — хриплю.

Кот даже ухом не ведет. Дрыхнет.

Встаю, разминаю затекшие мышцы. Кости хрустят, как старая лестница. Надо бы обзавестись мебелью. И едой. И водой.

Вода.

Резко поворачиваюсь к тому месту, где вчера заметила кран. Он есть. Торчит из стены за стойкой, медный, старый, с вентилем в виде барашка. Рядом — раковина, огромная, каменная, вся в сколах.

Бросаюсь к нему, кручу вентиль. Из крана вылетает облачко ржавой пыли и тишина. Вода не идет.

— Ну конечно, — вздыхаю. — Легко не будет.

Кручу сильнее. Бесполезно.

Барсик открывает один глаз, смотрит на мои метания, снова закрывает.

— Не поможет он, — раздается сзади.

Подпрыгиваю от неожиданности. В дверях стоит мужик. Высокий, тощий, в синей мантии, сандалиях на босу ногу и с огромным посохом, на котором вместо набалдашника — разводной ключ.

— Вы кто? — выдыхаю, прижимая руку к сердцу.

— Водопроводчик-маг, — мужик входит без приглашения, оглядывает помещение. — Грош послал. Сказал, у новой арендаторши с водой проблемы. Я Когнар. Можно просто Ког.

— Лиза, — киваю. — Очень приятно. А почему маг?

— А потому, — Ког подходит к крану, стучит посохом по трубе. Труба отзывается глухим гулом. — Вода здесь магическая, из подземных источников. Обычным ключом не возьмешь. Только заклинанием.

Он бормочет что-то под нос, чертит в воздухе посохом. Труба начинает светиться слабым голубым. Ког довольно кивает, снова крутит вентиль.

Из крана течет фиолетовая вода. Густая, переливающаяся, с легким паром.

— Готово, — водопроводчик улыбается. — Пользуйся.

— Это что? — смотрю на фиолетовую жижу.

— Вода. Магическая. Для артефактов самое то.

— А пить?

Ког смотрит на меня как на дурочку.

— Пить? Зачем пить? Ты же артефакты подключать будешь. Вон, — кивает в угол. — Тут, говорят, иномирный агрегат есть? Ему магическая вода в самый раз.

Смотрю в угол. Там, на самодельном столике, стоит она. Моя гордость. Кофемашина. Медная, огромная, с кучей вентилей и манометров. Единственное, что успела схватить, когда портал открылся — она стояла ближе всех, я просто вцепилась в ручку и потащила за собой. Как? Адреналин. И то, что она на колесиках. Тяжелая, но катилась.

Ког подходит к кофемашине, обходит вокруг, присвистывает.

— Ничего себе артефакт, — бормочет он. — Древний. Мощный. А где кристаллы питания? А где руны?

— Чего? — не понимаю я.

— Ну, — Ког тычет пальцем в медный бок, — обычно у таких агрегатов кристаллы сверху вставляют. И рунами питание регулируют. А здесь голо совсем.

Вздыхаю. Подхожу, показываю на шнур с вилкой.

— Вот это — шнур. Он в розетку втыкается. А розетка дает электричество.

Ког смотрит на шнур как на змею.

— Элек... чего?

— Ладно, — машу рукой. — Давай сначала с водой разберемся. Мне питьевая нужна. Из этого крана, — киваю на фиолетовую струю, — я кофе варить не буду.

Ког чешет затылок посохом.

— Обычная... Ну, надо другой вентиль искать. Тут где-то два источника проведены. Магический и обычный, для готовки.

Ког снова колдует над трубами, бормочет, чертит в воздухе. Фиолетовая вода исчезает, из крана начинает капать что-то зеленое, потом синее.

— Не получается, — признается он. — Магия на магический источник настроена. Обычный не отзывается.

Стоим, смотрим друг на друга. Барсик на подоконнике открывает глаза, лениво наблюдает.

Вдруг кот спрыгивает на пол, подходит к раковине. Смотрит на меня. Смотрит на стену за раковиной. Потом поднимается на задние лапы, передней лапой тычет прямо в то место, где стыкуются трубы.

— Барсик, брысь, — отмахиваюсь. — Не до тебя.

Кот не уходит. Снова тычет лапой в то же место. И мяукает. Настойчиво так.

Ког прищуривается.

— Дай-ка гляну, — он отодвигает кота (Барсик возмущенно фыркает), заглядывает туда, куда тот тыкал. — О! Тут же вентиль! Маленький, за трубой спрятан.

Я тоже заглядываю. Действительно, за толстой трубой, почти у самой стены, торчит маленький рычажок. Совершенно незаметный.

Тянусь, с трудом просовывая руку, дергаю. Из крана — бульк, и льется прозрачная вода.

— Есть! — кричу.

Ког смотрит на Барсика с восхищением.

— У вас говорящий кот?

— Нет, — качаю головой, набирая воду в ладони и жадно пия. — Просто умный. Очень умный.

Ког хмыкает, но спорить не лезет.

Барсик довольно усаживается на пол, начинает умываться. Вид у него при этом: «Ну что, хозяйка, без меня бы пропала».

— Спасибо, — говорю коту. И Когу: — И вам спасибо. Сколько должна?

Водопроводчик мнется.

— Грош уже оплатил. Сказал, из твоего задатка.

— Вот жук, — но без злости. — Ладно. Заходите кофе пить, когда откроюсь.

Ког кивает, разворачивается и уходит. Посох его постукивает по каменному полу.

Подхожу к кофемашине. Глажу ее по медному боку.

— Ну что, красавица, — шепчу. — Будем пробовать.

Включаю в розетку — переходник сама смастерила из подручных материалов, работает через раз. Машина оживает — загораются лампочки, начинают тихо гудеть механизмы. Нажимаю кнопку подачи воды. Машина втягивает воду, шипит, выпускает пар.

Работает.

Барсик спрыгивает с подоконника, подходит к кофемашине, запрыгивает на нее сверху — на самую теплую часть. Ложится, довольно жмурится.

— Ты чего? — возмущаюсь. — Слезай, это рабочая поверхность.

Кот открывает один глаз. Смотрит с таким выражением, будто я сказала глупость. И не думает слезать.

— Ладно, — машу рукой. — Но если шерсть в кофе попадет — вычесывать буду.

Барсик жмурится, урчит. Ему плевать.

Вдруг замечаю, что его шерсть начинает слабо светиться. Барсик тоже это чувствует — подскакивает, оглядывается, пытается выгрызть искрящийся участок на боку.

— Ты чего? — подхожу ближе. — Что с тобой?

Кот шипит на собственный бок. Шерсть искрит сильнее.

Смотрю на кофемашину. Из нее, из-за вентилей, идет легкий пар, который собирается в воздухе в странную фигуру. Похоже на дракона. Или на букву «Н».

Барсик подпрыгивает, слетает с кофемашины и забивается под стойку. Оттуда доносится возмущенное фырчанье.

Фигура из пара висит в воздухе несколько секунд, потом рассыпается искрами и исчезает.

Стою, смотрю на пустоту. Кофемашина гудит как ни в чем не бывало.

— Барсик, — зову тихо. — Ты как?

Из-под стойки доносится недовольное «мяу». Очень красноречивое.

Подхожу, заглядываю. Кот сидит, прижав уши, и вылизывает бок. Шерсть больше не светится.

— Показалось, — говорю сама себе. — Наверное.

Барсик смотрит на меня волком. В его взгляде читается: «Ничего не показалось. Но разбирайся сама, я в этом участвовать не буду».

— Ладно, — выпрямляюсь. — Потом разберемся.

Сажусь на пол рядом с кофемашиной. Прислоняюсь спиной к теплому боку. Слушаю, как она гудит, как сопит обиженный кот под стойкой. За окном шумит утренний город.

— Первая победа, — говорю сама себе без особой уверенности. — Вода есть. Кофемашина работает. Кот... ну, кот в шоке, но живой. Можно жить.

Три дня пролетели как один. Спала на полу, укрывшись курткой. Ела пирожки, которыми подкармливала Маланья. Мылась в раковине, потому что про душ здесь явно не слышали.

Но главное — кофейня постепенно обретала лицо.

Маланья привела знакомого плотника, тот сколотил четыре стола за пару медяков и обещание кормить обедами. Столы получились кривоватые, зато настоящие.

Где-то нашлись стулья — все разные, от венских до грубых табуретов. Маланья сказала, что это наследство от предыдущего арендатора. Один стул шатался так, что повесила на него табличку: «Магическое кресло-качалка — для опытных магов».

Вывеску привела в порядок — подкрасила, починила светлячка, который мигал как бешеный. Теперь «Кофе и Крендель» светилось по вечерам тусклым, но гордым светом.

Барсик про кофемашину забыл, снова на ней греется. Шерсть больше не светится. Я тоже почти забыла. Почти.

Утром четвертого дня стою посреди кофейни и понимаю: пора. Пора закупать ингредиенты.

— Барсик, — смотрю на кота, который дрыхнет на кофемашине. — Деньги где брать?

Кот молчит. Стратег, понимаешь.

Лезу в рюкзак. Перетряхиваю все заново. Паспорт, флешка, запасная футболка, блокнот с паролями, старая зажигалка, сломанный наушник. И в самом низу, в потайном кармашке — пятьсот евро. На черный день откладывала.

Достаю купюру, смотрю на свет. Бумага, краска, водяные знаки. Здесь это просто красивые фантики.

Рядом с евро лежит золотое колечко. Тоненькое, с маленьким камушком — фианит, но блестит красиво. Студенческое, с первой зарплаты купила, просто так, порадовать себя.

— Ну хоть что-то, — вздыхаю.

Прячу кольцо в карман. Барсик наконец открывает глаза, смотрит на меня, переводит взгляд на карман.

— Мяу, — говорит он.

— Знаю, — киваю. — Немного. Но на первое время хватит. Пойдем искать ювелира.

Кот спрыгивает с кофемашины, потягивается, трется о мои ноги. Прощает.

— И то хлеб, — улыбаюсь.

Выходим на улицу. Солнце слепит глаза. Воздух пахнет выпечкой, каштанами и магией. Впереди рынок, торговля и новая жизнь.

— Барсик, — говорю коту, который важно вышагивает рядом. — Как думаешь, у нас получится?

Кот поднимает голову, смотрит на меня.

— Мяу, — отвечает коротко.

Я решаю считать это «да».

Выходим на улицу. Солнце слепит глаза. Воздух пахнет выпечкой, каштанами и магией. Впереди рынок, торговля и новая жизнь. Барсик важно вышагивает рядом, я решаю считать его «мяу» в ответ на мой вопрос про наше будущее за «да».

Рынок Торгового округа встречает шумом, гамом и тысячей запахов сразу. Крики зазывал, блеяние коз, стук молотков — здесь даже торгуют под аккомпанемент. Палатки тянутся бесконечными рядами, пестрят всеми цветами радуги. Мужик в фартуке размахивает мешочками и орет про специи от любовного томления до защитных заклинаний. Барсик жмется к ногам, нервно дергает ухом — слишком людно для кота.

— Держись рядом, — шепчу. — Не потеряйся.

Кот фыркает. Мол, я-то не потеряюсь, а вот ты без меня...

Подхожу к прилавку со специями. Торговец — плотный, красномордый, с хитрым прищуром — мгновенно переключает внимание на меня.

— Красавица! Что ищем? Для жаркого? Для зелья? Для приворота?

— Для кофе, — говорю. — Зерна нужны. Кофейные.

Торговец хлопает себя по лбу, ныряет под прилавок, долго там гремит, наконец вытаскивает мешочек. Развязывает — запах обволакивает с головой. Кофе. Настоящий. С нотами шоколада и легкой перчинкой.

— Лучшие зерна, — нахваливает торговец. — Из южных провинций, с плантаций магов-огневиков! Только их варить надо с заклинанием усиления вкуса. Слабое заклинание — пять медяков, сильное — золотой. Можно прямо сейчас наложу, недорого возьму.

— Не надо, — качаю головой. — Просто зерна. Сколько стоят?

Торговец смотрит на меня с подозрением.

— Десять медяков за фунт.

Достаю из кармана колечко. Кручу в пальцах, ловлю солнечный зайчик. Фианит играет, блестит.

— Золото, — говорю. — С камушком. На сколько потянет?

Торговец щурится, тянет руку. Вертит кольцо, рассматривает, даже нюхает почему-то.

— Тонкая работа, — бормочет. — Иномирная? Камень не магический, но красивый. Даю три золотых.

— Пять.

— Четыре, и мешочек зерен в подарок.

Тянемся. Барсик садится рядом, наблюдает за торгом с видом бывалого аукциониста. Иногда переводит взгляд с меня на торговца и обратно, будто оценивает, кто кого переигрывает.

— Четыре с половиной, и два мешочка, — рублю рукой воздух.

Торговец вздыхает театрально, лезет под прилавок за вторым мешочком.

— Разорительница, — бубнит, но в глазах смеется. — Бери. Если что еще надо — приходи. С заклинаниями или без — договоримся.

Прячу четыре золотых в карман, мешочки с зернами в рюкзак. Барсик одобрительно щурится.

Идем дальше. Рынок кипит, люди снуют туда-сюда. Гномы в кожаных фартуках тащат ящики с металлом, эльфийка продает пирожки с надписью «Съешь меня — и вспомнишь детство», двое стражников лениво жуют бублики у фонтана.

Возле прилавка с зеленью останавливаюсь. Бабка в бесконечных платках раскладывает пучки петрушки, укропа, еще чего-то незнакомого. Приглядываюсь — точно, Маланья.

— Маланья? Здравствуйте!

— Дочка! Моя! — она узнает меня, расплывается в беззубой улыбке. — Как устроилась? Как вода? Как кофейня?

— Потихоньку, — улыбаюсь в ответ. — Вот, зерна купила. Теперь зелень нужна. Для пирожных, для украшения.

— Зелень, говоришь, — Маланья окидывает взглядом свой прилавок. — Держи петрушку. И вот это, — тычет в пучок сизой травы, — мята магическая, хорошо взбадривает.

— Сколько с меня?

— Первый раз бесплатно. За знакомство.

Маланья тянется, сует мне в руки пучок петрушки. И тут петрушка... пищит. Отдергиваю руку, смотрю на зелень. Она шевелится. И правда пищит, тихонько так, жалобно.

— Это чего? — выдыхаю.

— Магическая, — Маланья смеется беззубым ртом. — Она сама растет, только водой поливай. Но по ночам поет, ты не пугайся. Полезная, витаминная.

— Поет?

— Ну да. Колыбельные. Укроп, правда, матом ругается, его бери только если крепкая психика. А петрушка добрая, она только попискивает.

Барсик подходит ближе, нюхает петрушку. Та пищит громче. Кот отшатывается, смотрит на меня с выражением: «Ты это есть собралась?»

— Привыкнет, — успокаивает Маланья. — Ты ее в горшок посади, на подоконник. Она и петь будет, и расти, и украшать.

Прячу пищащую петрушку в рюкзак, отдельно от зерен. Барсик садится рядом и демонстративно отворачивается — он это не одобряет.

— Спасибо, Маланья. Забегайте кофе пить, как откроюсь.

— Обязательно, дочка. Ты смотри, если что — приходи. Я тут всех знаю, помогу.

Прощаемся. Идем дальше. Рюкзак тяжелеет, золотых в кармане меньше, но настроение лучше.

У выхода с рынка замечаю лавку с посудой. Глиняные чашки, миски, кувшины. Красивые, расписные, с затейливыми узорами.

— Барсик, — останавливаюсь. — Нам же посуда нужна. Из чего пить?

Кот смотрит на чашки, потом на меня.

— Мяу, — говорит он коротко.

Торгуюсь с продавщицей еще на два золотых. Получаю десяток чашек разного размера, пару тарелок и огромный глиняный кувшин для молока. Все это заворачивают в солому, перевязывают веревкой.

Выхожу с рынка нагруженная как верблюд. Барсик идет впереди, иногда оглядывается — проверяет, не отстала ли. Солнце уже в зените. Жарко. Тяжело. Хочется пить.

— Барсик, — выдыхаю. — Я, кажется, переоценила свои силы.

Кот останавливается, садится, ждет. Присаживаюсь на какой-то выступ у стены. Рядом прилавок с пирожками. Запах такой, что желудок подпрыгивает.

Продавец — молодой парень, веснушчатый — смотрит на меня сочувственно.

— Устали? Пирожок хотите? С капустой, с мясом, с предсказаниями.

— С предсказаниями? — переспрашиваю.

— Ну да. В каждом пирожке — записка с предсказанием. Магия такая, слабенькая, но забавная.

Достаю мелочь — осталась после торговли — покупаю пирожок с капустой. Надкусываю. Вкусно. Очень. А внутри — бумажка, свернутая трубочкой. Разворачиваю. Там написано корявым почерком: «Жди гостей. Они будут чешуйчатыми».

— Чешуйчатыми? — перечитываю вслух.

Продавец заглядывает через плечо.

— О, повезло. Драконье предсказание. Редкое. Значит, скоро дракона встретите.

Прячу записку в карман. Барсик смотрит на меня с выражением: «Я же говорил».

— Пошли, — встаю, перехватываю поклажу поудобнее. — Пошли домой. Надо все это разобрать, разложить. И подумать, что делать с петрушкой, которая поет.

Возвращаемся в кофейню. Толкаю дверь, заношу покупки. Барсик сразу запрыгивает на кофемашину — место законное, нагретое. Распаковываю зерна. Распаковываю чашки. Петрушку достаю из рюкзака — она больше не пищит, притихла, устала с дороги. Ставлю в кружку с водой на подоконник.

— Живи, — говорю. — Пой, когда захочешь.

Сажусь на пол. Смотрю на свое богатство.

— Барсик, — говорю устало. — У нас есть зерна, чашки, зелень, которая поет, и предсказание про чешуйчатых гостей. Мы готовы к открытию.

Кот открывает один глаз.

— Мяу, — говорит он.

И закрывает обратно.

Кот открывает один глаз, смотрит на меня, довольно жмурится и снова закрывает. Ему хорошо — тепло, сытно, хозяйка рядом. А мне завтра с утра тащиться в этот их ММФЦ. Временный Магический Резидент оформлять. Без него, как стражники сказали, и к врачу не сходишь, и кофе не попьешь. А уж про драконов и говорить нечего.

Утро встречает хмурым небом и моросью. Надеваю ту же куртку — другой нет, проверяю в кармане паспорт и остатки мелочи. Барсик провожает меня с кофемашины ленивым взглядом. Идти со мной отказался наотрез — только уши прижал и отвернулся к стене.

— Предатель, — бросаю на проход, но кот даже ухом не ведет.

Магический Многофункциональный Центр оказывается огромным зданием из серого гранита, с колоннами и тяжелыми стеклянными дверями. Напоминает смесь банка и вокзала. Двери открываются с шипением, пропуская внутрь толпу народа.

Внутри пахнет пылью, старыми бумагами и магическими чернилами — запах мятный, с металлическим оттенком. Пол начищен до блеска, скользкий. Уборщица с магической шваброй носится по залу и ругается на нее на весь голос — швабра парит сама, но слушается через раз.

Стены облицованы светлым мрамором, на них висят портреты короля и огромные стенды с «Правилами заполнения форм». Правила занимают всю стену, написаны мелким шрифтом. Читать их никто не пытается — все смотрят на табло с номерами.

Подхожу к автомату, нажимаю кнопку. Из щели вылетает бумажный талончик. И тут же перед носом материализуется светящийся шарик — магический светлячок. Он пищит женским голосом прямо в ухо:

— Ваш номер — 847. Ожидание — 3 магических часа. Можете выпить успокоительное в автомате.

— Три часа? — переспрашиваю пустоту.

Светлячок уже улетел к следующему посетителю.

Сажусь на жесткую деревянную скамейку. Рядом сидят: гном с огромной папкой, эльфийка с заплаканными глазами и мужик с курицей. Самой обычной, только курица сидит у него на коленях и вертит головой.

Гном громко жалуется, повернувшись к соседу слева:

— Третий раз прихожу! Бойлер магический сломался, хочу разрешение на ремонт, а они требуют справку, что бойлер не навредит магическому фону города! Откуда я знаю, навредит или нет? Я гном, я по металлу, а не по фонам!

Эльфийка всхлипывает, промокая глаза платком:

— А мой муж заколдовал мою скалку, чтобы тесто не поднималось. Я на развод подала, а теперь надо доказать, что скалка была моим личным имуществом до брака. А как докажешь, если я ей двадцать лет тесто раскатывала?

Мужик с курицей молчит, только поглаживает пернатое сокровище. Курица кудахчет и несет маленькое золотое яичко прямо ему на колени. Мужик вздыхает, прячет яйцо в карман и поясняет, перехватив мой взгляд:

— Декларировать надо. Каждое яйцо. Налоговая требует. А оно у нее каждый час по яйцу. Я уже спать перестал.

Слушаю эту вакханалию и чувствую, как дергается глаз. Три часа в такой компании — это не просто испытание, это кармическая расплата за все грехи.

Светлячок прилетает снова, повисает перед лицом:

— Осталось 2 часа 45 минут. Не скучайте!

— Иди ты, — шиплю на него.

Светлячок обиженно мигает и улетает.

Гном поворачивается ко мне, разглядывая с любопытством:

— Первый раз? Ты смотри, не дергайся. Тут главное — терпение. Я уже шесть раз приходил, и ничего, живой. Главное — в тринадцатое окно не попадать.

— Почему? — интересуюсь настороженно.

— Там Кирен сидит, — гном понижает голос до заговорщицкого шепота. — Маг-куратор. Ленивый до ужаса, вечно спит на работе. Но, говорят, если доползешь до него и растолкаешь, он такую лазейку найдет — век благодарить будешь. Только доползти надо. И растолкать.

Эльфийка кивает, вытирая слезы:

— Мне соседка говорила, он ее развод так оформил, что муж еще и алименты платит. Хотя детей у них нет.

— Как это? — удивляюсь.

— А через драконьего посредника провел, — объясняет эльфийка. — Муж теперь дракону должен, а дракон с него требует. А от дракона не спрячешься.

Мужик с курицей оживляется, подавая голос:

— Это да. Кирен — голова. Только ленивая. Но если допереть — чудо сотворит.

Запоминаю: окно №13, Кирен, ленивый, но гениальный. И драконьи посредники.

Светлячок снова прилетает, нахально зависая прямо перед носом:

— Осталось 2 часа 15 минут. Рекомендуем выпить успокоительное.

Встаю, иду к автомату. Нажимаю кнопку. Автомат выплевывает стаканчик с мутной жидкостью. Пахнет валерьянкой. Пью. Помогает слабо, но хотя бы глаз дергаться перестает. Возвращаюсь на место. Гном уже задремал, прислонившись к стене. Эльфийка перестала плакать и штопает носовой платок. Курица снесла еще одно яйцо.

Проходит час. Второй. Светлячок прилетает каждые пятнадцать минут и радостно сообщает, сколько еще осталось. К концу второго часа я ненавижу светящихся тварей лютой ненавистью.

Наконец раздается долгожданное:

— Номер 847, проходите к окошку 13! Не задерживайте!

Вскакиваю так, что гном подпрыгивает. Эльфийка желает удачи. Курица провожает взглядом. Иду к окошку №13. Сердце колотится. Три часа ада позади, сейчас начнется главное. За стеклом видна взлохмаченная голова, склонившаяся над столом. Кажется, спит. Ну конечно.

Подхожу ближе. За стеклом — молодой мужик в синей мантии, сидит, положив голову на сложенные руки. Глаза закрыты. Над столом парят бумаги — сами по себе, медленно кружатся в воздухе. Ручка парит рядом, макаясь в чернильницу без спросу.

Кашляю. Тишина.

Стучу по стеклу костяшками. Голова дергается, бумаги с шелестом падают на пол. Один глаз открывается, смотрит мутно, непонимающе.

— А? Что? — он трет лицо ладонями, шарит по столу. — Номерок покажите.

Протягиваю талон. Он смотрит на него долго, будто впервые видит.

— ВМР? Первичное оформление? — зевает, даже не прикрывая рта. — Так. Бланк номер девять, бланк номер двенадцать-а, бланк с зеленой полосой...

Лезет в ящик стола, долго там копается, вытаскивает стопку бумаг. Перебирает, хмурится.

— А, нет. Зеленые кончились. — Он протягивает мне три листа с желтой полосой. — Берите с желтой. Они тоже ничего. Почти.

— У меня бизнес, — говорю, принимая бумаги. — Кофейню открываю. Мне нужны документы на торговлю. Не только ВМР.

Мужик замирает. Смотрит на меня уже осмысленнее. Даже второй глаз открывает.

— Кофейня? — переспрашивает с интересом. — Это где кофе? А пирожные есть?

— Пока нет, — вздыхаю. — Но будут. Если оформлюсь когда-нибудь.

Он кивает, будто соглашаясь с неизбежностью. Смотрит на мои бумаги, на меня, снова на бумаги. Потом тянется за моим паспортом, который я положила на стойку.

Вертит его так и сяк, разглядывает орла.

— Россия, — читает по слогам. — Это где такие налоги? — он поднимает на меня почти завистливый взгляд. — Слушай, а можно я к вам в Россию перееду? Говорят, у вас интернет быстрый.

— Быстрый, — киваю. — Но драконов нет.

Кирен — а это точно он, кто ж еще — мечтательно закатывает глаза:

— Это даже плюс. Драконы — это постоянная головная боль. То налог, то бабочки, то жалобы от населения.

— Бабочки? — переспрашиваю, вспоминая предсказание.

— Не обращай внимания, — отмахивается он. — Местный прикол. У нас тут один дракон с бабочками дружит. Долгая история. Короче, давай по твоему делу.

Он снова становится серьезным, насколько вообще может быть серьезным человек с всклокоченными волосами и сонными глазами.

— Для торговой деятельности, — начинает загибать пальцы, — нужны: разрешение гильдии пекарей, справка от пожарного дракона, что ваша плита не привлекает диких сородичей...

— Справка от дракона? — перебиваю, чувствуя, как внутри закипает знакомое раздражение. — Вы издеваетесь?

— Ни в коем случае, — Кирен поднимает руки, будто защищаясь. — Это пункт 14-б. Драконы летят на запах выпечки. Если справки нет, они имеют право считать ваше заведение приманкой и требовать компенсацию. Сгорел один сарай — теперь у нас такие правила.

Смотрю на него. Он смотрит на меня. Взгляд у него честный-пречестный, но в уголках губ прячется усмешка.

— Дальше, — цежу сквозь зубы.

— Дальше, — он снова загибает пальцы. — Разрешение на использование иномирной техники. У вас же иномирная техника есть? Кофейная машина там, всё такое?

— Есть.

— Нужно разрешение. Потом справка об отсутствии магического фона у кота...

— У кота? — мой голос срывается на фальцет.

— Ну да. Коты — они же магические существа по природе. А вдруг ваш кот фоном всю выпечку испортит? Надо проверить.

Хватаюсь за голову. Кирен протягивает мне список. На трех листах. Мелким почерком.

— И самое главное, — добавляет он будто между прочим. — Подтверждение уплаты налога на историческое наследие за последние 500 лет. Это у вас там, в договоре аренды?

Смотрю на список. Смотрю на Кирена. Он смотрит на меня и... зевает.

— Вы не расстраивайтесь, — говорит он, прикрывая рот ладонью. — Я тут шесть лет работаю, еще ни один бизнес не открылся с первого раза. Приходите через месяц, я вам новый список дам, там половина пунктов поменяется.

— Через месяц? — переспрашиваю убито.

— Ну да. Или через два. Как повезет.

Он отворачивается, начинает копаться в своих парящих бумагах, давая понять, что аудиенция окончена.

Стою, сжимая в руках три листа с желтой полосой и список на трех страницах. В голове пульсирует одна мысль: я ненавижу этого человека. Ненавижу его сонную морду, его ленивый голос, его драконьи справки и налоги за пятьсот лет.

— Кирен, — говорю громко.

Он оборачивается, удивленно поднимает брови.

— Я вернусь. И я открою эту кофейню. И вы будете там пить мой кофе. Понятно?

Он смотрит на меня пару секунд, потом медленно, очень медленно улыбается. Улыбка у него кривая, левый уголок рта поднимается выше правого.

— Посмотрим, — говорит он. — Удачи.

Разворачиваюсь и ухожу, чеканя шаг по скользкому мраморному полу. Светлячки шарахаются в стороны. За спиной слышно, как Кирен снова роняет голову на сложенные руки.

Выхожу из ММФЦ на улицу. Морось кончилась, выглянуло солнце. Щурюсь, сжимаю в руке список.

— Ну, Кирен, — бормочу себе под нос. — Еще встретимся.

Иду обратно в кофейню. Надо кормить кота, перечитывать этот дурацкий список и думать, с какого конца подступаться к драконьей справке.

Барсик встречает меня на подоконнике. Смотрит вопросительно.

— Знаешь что, — говорю ему, падая на пол и прислоняясь к стене. — Там сидит главное препятствие моего бизнеса. Ленивый, сонный, но гадкий тип. И я его ненавижу.

Кот спрыгивает с подоконника, подходит, тыкается носом в руку.

— Мяу, — говорит он коротко.

— Что? — переспрашиваю.

Кот смотрит на список, потом на меня. Потом снова на список.

И до меня доходит. Этот гад — Кирен — единственный, кто знает, как обойти всю эту бюрократию. Гном в очереди говорил: если доползешь и растолкаешь, он такую лазейку найдет — век благодарить будешь.

— Ты предлагаешь с ним подружиться? — смотрю на кота.

Кот моргает. Медленно. Многозначительно.

— Ну уж нет, — качаю головой. — Ни за что.

Кот вздыхает — по-человечески, тяжело — и уходит обратно на кофемашину. Мол, твое дело, хозяйка. Но я свое мнение высказал.

Сижу, смотрю в одну точку. Думаю. Вспоминаю слова гнома, эльфийки, мужика с курицей. Вспоминаю кривую усмешку Кирена.

— Ладно, — говорю в пустоту. — Посмотрим.

За окном садится солнце. Завтра новый день. И новый пункт в списке — драконья справка. А послезавтра — снова ММФЦ. Жизнь налаживается. Кажется.

Утро встречает противной моросью. Барсик спит на кофемашине, свернувшись калачиком, и даже ухом не ведет, когда я собираюсь. Рюкзак, список, остатки колечных денег, паспорт и твердое намерение достучаться до этого сонного типа — вот мой арсенал на сегодня.

Выхожу пораньше, чтобы успеть до открытия. Народу на улицах мало — морось разгоняет даже самых стойких торговцев. Хорошо. Меньше очередей.

В ММФЦ сегодня тихо. Светлячки дремлют под потолком, уборщица молча гоняет швабру по полу. Подхожу к автомату, беру талон. Светлячок лениво подлетает, бубнит:

— Номер 12. Ожидание — 5 минут. Не задерживайтесь.

Пять минут. Прогресс.

Сажусь на скамейку, просматриваю список. Три страницы убористого текста. Пункты про справки, разрешения, печати, подписи. Глаза разбегаются.

— Номер 12, проходите к окошку 13! — кричит светлячок.

Вскакиваю, иду к заветному окну. За стеклом — знакомая взлохмаченная голова. Сегодня Кирен не спит. Сидит, задумчиво грызет перо и смотрит в одну точку. Увидел меня — скривился.

— Опять вы, — констатирует он без энтузиазма.

— Опять я, — киваю, усаживаясь на стул перед окном. — Список принесла. Давайте разбирать.

Кирен вздыхает, протягивает руку за бумагами. Пробегает глазами первый лист, второй, третий.

— Так, — бормочет он. — Это ерунда. Это тоже ерунда. А вот это...

Он замолкает, вглядываясь в середину второго листа.

— Что? — напрягаюсь.

— Справка от дракона, — Кирен поднимает на меня глаза. — У вас есть?

— Нет. Но я собираюсь...

— К Григорию? — перебивает он. — На окраину?

— Откуда вы...

— Все к нему ходят, — пожимает плечами Кирен. — Дракон молодой, безобидный. Только обидчивый. Если с пирожками пойти — договоритесь.

— Пирожками?

— Ну да, — Кирен снова роется в бумагах. — Он сладкое любит. Особенно с заварным кремом. Маланья с рынка знает рецепт. Сходите к ней, она научит.

Записываю: пирожки, заварной крем, Маланья.

— Дальше, — Кирен переворачивает страницу. — Разрешение гильдии пекарей. Это просто. Приходите, показываете, что печь умеете, платите взнос — и готово.

— Я умею, — киваю. — Печь умею.

— Отлично. Дальше справка об отсутствии магического фона у кота. Тут сложнее.

— Почему?

— Потому что для справки надо кота привезти в ММФЦ. А коты, — он понижает голос, — они этого не любят. У нас тут был случай... В общем, лучше договоритесь с магом-диагностом на выезд. Есть один старичок, он на дом приходит. Возьмете?

— Беру.

Кирен выписывает на отдельный листок имя и адрес. Протягивает мне.

— И самое главное, — он смотрит на последний пункт списка. — Налог на историческое наследие за последние 500 лет. Формально надо платить за каждый год. Это... — он щелкает в уме, — очень много.

— У меня нет столько.

— Я знаю, — Кирен кивает. — Поэтому будем делать перерасчет.

— Что?

— Перерасчет, — повторяет он терпеливо. — Подаем заявление, что дракон не пользовался землей последние 500 лет. Прилагаем справку от дракона, что он здесь не жил, и акт оценки недвижимости от гномов-оценщиков. Тогда налог обнуляется.

— Гномы-оценщики?

— Есть такие. Сидят в подгорном квартале, работают медленно, но честно. Только у них сейчас проблема.

— Какая?

— Нивелир сломался, — Кирен разводит руками. — Магический прибор для оценки неровностей. Без него они акты не выдают. Чинить никто не берется.

Смотрю на него. Он на меня.

— И что делать?

— Не знаю, — честно говорит Кирен. — Это ваша проблема. Моя — объяснить, как обойти систему. Ваша — найти способ обхода.

Достаю блокнот, записываю: гномы-оценщики, нивелир, починить.

— Еще вопросы? — спрашивает Кирен, поглядывая на часы.

— Тьма вопросов, — вздыхаю. — Но вы уже помогли. Спасибо.

Он удивленно поднимает брови. Видимо, не привык к благодарностям.

— Не за что, — говорит наконец. — Приходите, как что-то сделаете. Я тут... — он зевает, — всегда на месте.

Встаю, прячу блокнот и список в рюкзак. Уже у выхода оборачиваюсь:

— Кирен?

— А?

— А почему вы помогаете? Могли бы просто отмахнуться.

Он смотрит на меня долгим взглядом. Потом пожимает плечами:

— Скучно тут. А вы... интересная. Иномирянка с бизнес-планом. Давно таких не было.

Выхожу из ММФЦ под мелкий дождь. На душе странное — вроде бы наврали с три короба, вроде бы проблем прибавилось, но появилась надежда. И этот Кирен... не такой уж он и гад. Ленивый, сонный, но не гад.

Дома Барсик встречает меня возмущенным мяуканьем — миска пуста. Насыпаю корм, сажусь рядом, перечитываю записи.

— Значит так, Барсик. Сначала идем к Маланье за рецептом пирожков. Потом печем пирожки и идем к дракону. Потом ищем гномов с их сломанным нивелиром. И кота надо проверить на магический фон.

Барсик поднимает голову от миски, смотрит с подозрением.

— Не боись, — успокаиваю. — Диагност на дом придет. Никуда тащиться не надо.

Кот фыркает и возвращается к еде. Дескать, смотри мне, хозяйка.

Вечером иду к Маланье. Она уже закрывает лавку, но увидев меня, расплывается в улыбке.

— Дочка! Чего припозднилась?

— Рецепт нужен, Маланья. Пирожки с заварным кремом. Для дракона.

Бабка хлопает в ладоши:

— К Гришке собралась? Молодец! Правильно! Сейчас, сейчас...

Она утаскивает меня в свою каморку, усаживает за стол, достает замусоленную тетрадку. Начинает диктовать рецепт — быстро, сбивчиво, перескакивая с одного на другое.

— Яйца, мука, масло, сахар... Ваниль обязательно, он ваниль любит... Крем варить на медленном огне, постоянно мешать, а то комками пойдет...

Записываю, стараясь не упустить ни слова.

— И запомни, дочка, — Маланья поднимает палец. — Пирожки должны быть с душой. Гришка это чует. Если с душой — он твой навеки.

— С душой, — повторяю послушно. — Поняла.

Возвращаюсь в кофейню уже затемно. Барсик спит на кофемашине, но услышав шаги, открывает один глаз.

— Завтра, — говорю ему. — Завтра печем пирожки. Послезавтра — к дракону. А после послезавтра — к гномам.

Кот вздыхает и закрывает глаз. Ему все равно. Главное, чтобы рыба была и тепло. Остальное — мои проблемы.

Ложусь на пол, подкладывая под голову рюкзак. За окном шумит дождь. В животе урчит от голода, но спать хочется сильнее.

— Барсик, — шепчу в темноту. — Как думаешь, у нас получится?

Тишина. Потом тихое:

— Мяу.

Решаю считать это «да».