Глава 18
Он входит первым. Карина держится сзади, на расстоянии вытянутой руки, старается ступать бесшумно, хотя музыка всё равно заглушает их шаги. Чем ниже они спускаются, тем теплее становится воздух. К запаху сырости примешиваются нагретый пластик, машинное масло и что-то аптечное, стерильное.
«Мастерская или подпольная клиника — скорее всего, и то и другое сразу», — решает Артем.
Внизу проход расширяется. Артём останавливается на последних ступенях, выглядывает из-за стены и видит человека, сидящего к ним спиной. Тот склонился над рабочим столом и, кажется, что-то паяет, между пальцами вспыхивает тонкий голубой огонёк, рядом тянется дымок. На грохот музыки он никак не реагирует.
Артём поднимает пистолет.
Вероятно, это и есть Эдди. Но после последних суток слово «вероятно» означает только, что стрелять пока рано, а опускать оружие — ещё рано.
Человек одет, как панк, причём не случайно и не по бедности, а с явным удовольствием. Жёлто-синяя майка перерезана ремнями, на потёртых штанах нашиты разноцветные карманы, тяжёлые ботинки исцарапаны до серого металла. В нём есть что-то от Сани, та же нарочитая небрежность, тот же способ превратить собственный вид в предупреждение, только здесь всё доведено до предела.
Спина почти полностью открыта. Живой кожи на ней осталось немного: вдоль позвоночника лежат металлические пластины, под рёбра уходят тонкие кабели, между лопатками мерцают узлы, а старые разъёмы соседствуют с новыми вставками. Некоторые детали выглядят заводскими, другие будто вырезаны вручную и подогнаны прямо на теле. При каждом движении по металлу пробегают слабые огни.
Артём невольно рассматривает импланты дольше, чем собирался. Новые глаза выделяют соединения, увеличивают зазоры между пластинами, пытаются определить модели. Половина обозначений отсутствует в доступных базах.
Он прочищает горло.
— Ты Эдди?
Фигура перестаёт работать, но не вздрагивает, только инструмент для пайки гаснет. Человек медленно поворачивает голову, затем разворачивается вместе со стулом.
— Артём, — произносит он спокойно, почти довольно. — Так вот как выглядит человек, который ходит с чипом A0 в голове.
На лице появляется улыбка, слишком дружелюбная для человека, которому наставили пистолет в грудь. Но сильнее улыбки цепляют глаза — они светятся ярко-голубым, чистым, электрическим цветом. Артём машинально приближает изображение, оптика мгновенно вытаскивает радужку крупным планом, и выясняется, что это не отражение ламп. Свет идёт изнутри, равномерными кольцами, а зрачок сужается и расширяется с едва заметной механической задержкой.
Эдди замечает увеличение — возможно, по движению глаз, и ухмыляется еще шире.
— Красивые, да? Сам ставил.
Артём делает ещё шаг. Карина выходит из-за его плеча, Эдди наконец замечает её. Улыбка остаётся, но брови удивлённо поднимаются.
— А это ещё кто? Сингх не говорил, что ты придёшь с гостями.
Его взгляд скользит обратно к стволу.
— И перестань тыкать мне пушкой в лицо!
Артём не опускает оружие. Эдди несколько секунд ждёт, затем поворачивает голову к Карине, оценивает комбинезон, руки, лицо. После этого снова смотрит на Артёма.
— Э, алло. Я к тебе обращаюсь. Девушка хотя бы ведёт себя прилично. Ты в моем доме.
— Это Карина, — отвечает Артём вместо извинения. — Она была в проекте восстановления чипов.
Эдди перестаёт улыбаться. Не пугается, просто на несколько секунд уходит в себя, словно быстро перебирает имена и связи. Потом заметно кривится.
— Ну и зачем ты привёл её сюда?
Вопрос хороший. Артём задаёт его себе с самой стоянки и до сих пор не придумал ответа, который звучал бы убедительно. Потому что Гар-Ин попросил помочь? Потому что Карина знает дорогу и что-то о проекте? Потому что оставить её одну означало почти наверняка отдать тем, от кого она бежит?
Вслух он говорит только:
— Она со мной.
Карина чуть поворачивает голову к нему, но ничего не добавляет. Эдди переводит взгляд с неё на Артёма, потом на сумку Сингха и обратно. Поднимает обе руки, показывая пустые ладони.
— Ладно. Ладно, герой. Только убери ствол, пока сам себе что-нибудь не прострелил.
Артём опускает пистолет не сразу. Сначала осматривает помещение: два выхода, один за занавеской, второй закрыт тяжёлой дверью. Камеры под потолком, инструменты на стойках, несколько кресел, слишком похожих на медицинские. Гар-Ин отмечает всё то же самое и добавляет, что активного оружия поблизости не видит.
Только после этого Артём отводит ствол в пол, но на предохранитель пистолет не ставит.
Напряжение не исчезает. Оно висит между ними ещё несколько минут, пока музыка продолжает глухо бить по стенам. Карина молчит у лестницы, Эдди смотрит то на неё, то на Артёма, то на сумку. Где-то за стойкой гудит охлаждение, по прозрачной трубке медленно идёт тёмная жидкость. Постепенно становится немного легче, не сильно безопасно, просто уже не кажется, что кто-нибудь выстрелит из-за одного неудачного движения.
Эдди первым нарушает молчание:
— Сегодня мы никуда не едем.
— В смысле?
— В прямом. В городе паника, дороги перекрыты, половина постов сканирует всё, что движется. Если нас где-нибудь прочитают, обнулят всех ещё до того, как я успею сказать, что случилось недоразумение.
Он поднимается со стула. Оказывается выше, чем казался со спины, еще двигается удивительно легко для человека, у которого половина позвоночника наружу.
— Нужный корабль всё равно ещё не пришёл. Два дня, может, меньше. Переждём, пока толпа наорётся, полиция устанет, а корпораты найдут кого-нибудь другого для показательной охоты. Потом поедем.
Артёму не нравится ни «корабль», ни «поедем», ни то, как уверенно Эдди говорит за всех, но возражать пока нечем.
Эдди подходит ближе и кивает на одно из кресел.
— Давай я тебя осмотрю.
Артём тут же напрягается. Пистолет снова поднимается на несколько сантиметров.
— Да что с тобой? — Эдди раздражённо косится на оружие. — Сингх отправил тебя ко мне не для того, чтобы я любовался твоим новым лицом. Расслабься.
Он отворачивается, идёт к длинной стойке и на ходу делает музыку тише. Бит проваливается куда-то под пол, в помещении впервые становится возможно слышать обычные голоса.
— Знаете что, — бросает Эдди через плечо, — вам обоим для начала стоит немного расслабиться.
Он открывает шкаф, достаёт оттуда плотный серебристый пакет и несколько маленьких чашек. Оборачивается весело, будто предыдущего разговора об убийстве на посту не было.
— Давайте выпьем. Проведём чайную церемонию.
Артём несколько секунд смотрит на него, ожидая, что это шутка. Снаружи город стоит на ушах, Сингх, возможно, мёртв, дороги перекрыты, в голове чип постепенно отъедает части мозга, а человек, который должен помочь, предлагает чай.
Однако Эдди не шутит. Он уже ставит на стол низкий чайник, отмеряет воду и высыпает из пакета тонкие тёмные листья. Делает всё с неожиданной аккуратностью, сначала прогревает чашки, затем сливает первую воду, снова заливает листья. Параллельно что-то напевает себе под нос, не попадая в музыку, и рассказывает:
— Это, между прочим, крайне редкая штука. Чай с полей Вертминера. Настоящий, не синтетический концентрат и не ароматизированная трава из местной башни.
Артём садится, всё ещё держа пистолет на колене, Карина устраивается напротив. Она не задаёт вопросов и внимательно наблюдает за Эдди, словно пытается понять, где в этом человеке заканчивается показное безумие и начинается расчёт.
Гар-Ин, наоборот, сразу заинтересовывается. Его визуализация садится на свободное место рядом с Артёмом и наклоняется к чайнику.
— Чай прямиком с Марса, — сообщает он вполголоса, хотя слышит его только Артём. — В сети пишут, красные породы дают ему вкус холодного пряного камня. Не знаю, как камень может быть пряным, но звучит интересно.
Эдди раздаёт маленькие чашки — тонкие, матовые, явно предназначенные именно для данной церемонии. На фоне хирургических кресел, разобранных имплантов и кабелей всё подобное выглядит нелепо, но руки у него двигаются уверенно, почти торжественно.
— Не глотай сразу, — предупреждает он. — Подержи во рту.
Артём подносит чашку. От неё идёт тепло и слабый минеральный запах, который он скорее угадывает по памяти, чем действительно чувствует. Делает маленький глоток.
Ничего.
Тёплая вода касается языка, оставляет лёгкую сухость, но за ней нет ни камня, ни пряности, ни Марса. Пустота приходит мгновенно и привычно, однако от этого не становится легче. Артём ждал её и всё равно не успел подготовиться.
В голове поднимается резкий импульс раздражения. Он сжимает чашку сильнее, затем заставляет пальцы разжаться. Смотрит на Гар-Ина.
Тот сидит очень прямо и старательно сохраняет нейтральное лицо. Не облизывает губы, не комментирует вкус, даже не смотрит на чай. Именно эта нарочитая осторожность выдаёт его сильнее любой реакции, ведь Гар-Ин всё чувствует и понимает, что Артём это знает.
Эдди делает глоток, прикрывает светящиеся глаза и удовлетворённо выдыхает.
— Вот теперь лучше. Прекрасная вещь. Вы настоящие везунчики, что вообще её попробовали.
Он ставит чашку и переводит взгляд на Артёма.
— А тебе, видимо, не очень понравилось.
В улыбке нет насмешки, только любопытство человека, который уже получил часть ответа.
— Сингх успел рассказать мне вкратце, что чип тебя жрёт. Судя по лицу, со вкусом уже все довольно плохо.
Артём молчит.
— В любом случае, — продолжает Эдди, — дай себя осмотреть. Чай я тебе всё равно обратно не налью.
После короткой паузы Артём ставит чашку и кивает.
Эдди осматривает его быстро и без особой деликатности, но сразу видно, что он понимает, что делает. Усаживает Артёма в кресло, крепит датчики к вискам, шее и запястьям, подключается к идентификатору за ухом. Несколько раз требует открыть доступ к разным уровням данных. Гар-Ин проверяет каждый запрос и только потом разрешает.
Над креслом вспыхивают схемы. Часть Артём уже видел у Сингха: активность мозга, тёмные зоны, распределение импульсов между живой тканью и чипом. Эдди листает слои быстрее, увеличивает отдельные участки, сверяет показатели с какими-то старыми таблицами. Его шутливость исчезает. Взгляд движется по данным мелкими скачками, пальцы несколько раз замирают над одним и тем же фрагментом.
— Ну? — не выдерживает Артём.
— Ну, вообще херово.
— Это я уже слышал.
— Значит, Сингх не разучился смотреть на цифры.
Эдди снимает один датчик, переставляет его ближе к затылку и снова запускает проверку.
— Я не знаю, как такое остановить. Не здесь и не сейчас. Чип не просто забирает нагрузку, он перестраивает связи под себя. Любое грубое вмешательство может ускорить процесс или выключить вас обоих.
— Сингх говорил то же самое.
— Потому что это правда. На Вантане хотя бы есть оборудование и люди, которые видели A0 не только на рекламных схемах. Там тебя смогут изучить нормально. Может найдут способ разделить. Может хотя бы замедлят.
Слово «может» звучит слишком часто. Артём смотрит на тёмный участок изображения, потом переводит взгляд на Эдди.
— Какая связь Вантана с Рейнфилдом? С Син-Моском? Что вообще происходит?
Эдди опирается поясницей о край стойки и улыбается, но теперь без прежней лёгкости. Сначала смотрит на Карину, будто решает, сколько можно говорить при ней.
— Ой, блин. Корпораты как всегда: они используют кого-то, мы используем их. Все немного довольны, пока кто-нибудь не решит, что партнёры вдруг стали лишними.
Карина ничего не отвечает. Только ставит чашку на стол.
Эдди указывает на Артёма пальцем.
— Работа Сингха, поиски чипа, вся эта история с тобой — всё стало возможным за счёт ресурсов корпорации. Нам были нужны их лаборатории, транспорт, доступ к Земле. Потом появился ты, и аккуратная схема посыпалась.
— Кто такие «мы»?
— Сейчас неважно.
— Для меня важно.
— А для меня важно не произнести лишнее перед человеком, которого я вижу первый раз, — отвечает Эдди и кивает на Карину. — Так что пока обойдёшься.
Артём чувствует, как Карина напрягается, но спорить она не пытается.
— Короче, Сингху дали указание доставить тебя на Вантан, — продолжает Эдди. — Без прогулок, без самодеятельности, без попыток спасти мир по пути. Просто посадить на корабль и отправить.
Он усмехается.
— Но я всегда знал, что этот парень может сорваться и натворить глупостей. Он из другого металла сделан, понимаешь?
Артём понимает. Перед глазами на секунду возникает Сингх у открытого прохода, усталое лицо, сумка в руках и дверь, которую уже режут снаружи. Но до конца цепочка всё равно не складывается.
— Надо было просто тебя доставить, — продолжает Эдди. — Я не знаю, о чём он думал. Может просто запаниковал. Может увидел что-то в твоих данных и решил, что времени больше нет. А может, поступил единственно правильно. С ним никогда нельзя было угадать, где кончается расчёт и начинается вера в собственную правоту.
Теперь становится яснее, кто слил информацию о лаборатории. Сингх сам поднял шум, намеренно вывел историю наружу.
«Но зачем? Испугался, что Артём попадёт к корпорации? Решил уничтожить следы? Хотел заставить разные стороны столкнуться и выиграть время?» — не находят ответа ни Артем, ни Гар-Ин.
Эдди ответа тоже не даёт. Проводит ладонью по коротким волосам и раздражённо выдыхает.
— Он был умный. Очень. Но истинный фанатик, понимаешь? Из тех учёных, которые всерьёз думают, что одна правильная технология или одна хорошая идея изменит людей. Потом люди делают всё как обычно, а такие, как Сингх, удивляются.
Он замолкает, словно сказал больше, чем хотел.
— Да, короче. Ладно.
Артём ещё некоторое время смотрит на него, затем спрашивает:
— В лаборатории нашли три тела. Ты знаешь, кто был третьим?
Эдди пожимает плечами, но слишком быстро.
— Не знаю. Кто угодно.
— Саня? Фо?
— Я сказал, не знаю.
Он морщится и начинает снимать с Артёма датчики, хотя проверка уже закончена.
— Ты задаёшь вопросы так, будто у нас общий чат и все отчитываются, кто где сейчас умер. Мы не так работаем. Прямых контактов почти нет, люди знают только свой кусок. Особенно сейчас. Может информация придёт позже. Может нет.
Артём замечает раздражение, но не понимает, что за ним стоит, бессилие, нежелание говорить или настоящее незнание.
Эдди тем временем смотрит на сумку Сингха.
— Он там?
Артём мгновенно напрягается.
— О чём ты?
— Второй чип.
Рука сама ложится на сумку. Артём косится на Гар-Ина, но Эдди сразу понимает движение по-своему.
— Да расслабься ты. Не твой. Ты куда более ценный актив, чем кусок железа из мёртвой головы.
Он протягивает руку ладонью вверх.
— Но второй чип ты должен отдать мне.
— Зачем?
— Потому что его ищет половина города. Потому что ты не знаешь, как его экранировать. И потому что если он повреждён, то может оказаться единственным образцом, на котором мы поймём, что происходит с тобой.
Артём почти отвечает «нет». После Сингха доверять незнакомому риперу с голубыми глазами и чайником кажется плохой идеей. Но таскать чип с собой ещё хуже. Прямой пользы от него нет, зато любая проверка превратит Артёма в ходячее доказательство сразу по двум делам.
Он открывает сумку, достаёт свёрток и ещё секунду держит в руке. Сквозь плёнку тёмная поверхность влажно блестит.
— Если он понадобится…
— Он будет у меня.
— Это не ответ.
— Другого пока нет.
Артём протягивает чип.
— Держи.
Эдди принимает его осторожнее, чем всё остальное, сразу убирает в плоский экранированный контейнер. Контейнер исчезает в закрытом ящике под стойкой.
Карина всё это время сидит молча и пьёт чай. Не вмешивается, не задаёт вопросов, только слушает и иногда переводит взгляд с Эдди на Артёма. По её лицу невозможно понять, сколько из услышанного для неё новость, а сколько подтверждение старых подозрений.
Эдди закрывает ящик, достаёт небольшой экран и кладёт перед Артёмом.
— Ладно. Я пришлю сюда информацию, как только будет маршрут. Один день, может два. Перекантуйтесь где-нибудь, не лезьте к постам и постарайтесь не попасть в новости.
Он смотрит на Карину.
— Особенно ты.
Затем снова на Артёма:
— Деньги есть?
Артём вспоминает цифру на кредитном чипе и кивает.
— Тогда найдите отель, поешьте, поспите. Вы оба выглядите так, будто ещё немного, и сами начнёте принимать решения. А это сейчас опаснее полиции.
Артём отключается от оборудования, забирает экран, сумку и пистолет. У двери оборачивается, ожидая от Эдди ещё какого-нибудь объяснения, но тот уже возвращается к рабочему столу и снова делает музыку громче.
Они с Кариной поднимаются по узкому проходу и выходят в переулок.
После полутёмной мастерской вечерний свет кажется слишком мягким. Город всё ещё шумит, но здесь, в стороне от перекрытых улиц, крики доносятся отдельными обрывками. Теперь они договариваются перебраться ближе к окраинам, подальше от центра и основных постов.
Артём открывает карту и находит несколько отелей комфорт-класса. В Зоне Свободы выбор устроен просто: либо дорогой люкс с чистыми фасадами, закрытыми входами и собственной охраной, либо аккуратный средний класс для тех, кто может платить, но не хочет привлекать внимание. Сейчас второй вариант подходит лучше.
Уже начинается закат. Иногда мимо пробегают люди, выкрикивая что-то о запрете чипов, андроидах и новой угрозе. По соседней улице проходят две машины полиции, над крышами продолжают гудеть дроны, где-то далеко воет сирена. Но ближе к боковым кварталам городской шум рассыпается, становится глухим, будто всё происходящее отодвинули на несколько улиц.
В целом здесь тихо. И неожиданно красиво.
Артём и Карина идут рядом. Визуализация Гар-Ина держится с другой стороны, так что втроём они почти образуют ровную линию, хотя для прохожих существуют только двое. Карина всё ещё напряжена, но прежней резкости в движениях нет. Гар-Ин, как всегда, смотрит по сторонам, отмечает камеры, вывески, лица, открытые проходы. Город для него не улица, а задача, которую нужно непрерывно решать.
Закат действительно безумный. Оранжево-жёлтый свет заливает верхние этажи, стеклянные фасады вспыхивают, бетонные стены становятся тёплыми, почти золотыми. Между зданиями висят широкие полосы света, здесь даже воздух кажется густым, подсвеченным изнутри. После подвала Эдди и разговоров о мёртвых город на несколько минут выглядит ненастоящим, нарисованным поверх происходящего.
Гар-Ин долго смотрит вверх, затем поворачивается к Артёму.
— Жрать охота.
Артём не отвечает.
С того утра, когда вкус впервые исчез, Гар-Ин раздражает его всё чаще. Не постоянно и не открыто, раздражение живёт глубоко, как холодный сквозняк под дверью, который сначала почти не замечаешь, а потом уже не можешь думать ни о чём другом.
Раньше они были вдвоём против всех. Два сознания, которым некуда деться друг от друга, одна голова, один маршрут, одна общая опасность. Гар-Ин язвил, спорил, лез с советами, но оставался единственным, кто всегда находился рядом и знал всё, что происходит с Артёмом.
Теперь Артём всё чаще ловит себя на одной и той же мысли. Она холодная, липкая, после неё становится стыдно, однако мысль возвращается каждый раз, когда Гар-Ин чему-то радуется — вкусу, запаху, прохладному воздуху, дурацкой газировке, редкому марсианскому чаю.
Это было моё. Должно было остаться моим.
Сингх сказал, что чип ест живую часть мозга, перестраивает её под себя. И пока Артём теряет вкус, тепло и контроль над телом, голос в его голове смакует каждый глоток и каждый запах. Смотрит на закат новыми глазами, радуется чужой еде, цепляется за каждую секунду новой жизни. Жизни, которую получил только потому, что постепенно занимает место Артёма.
Артём понимает, что Гар-Ин не виноват. Тот ничего не выбирал, не запускал процесс установки и, вероятно, остановил бы, если бы мог. Он просто держится за ощущения, которых у него никогда не было.
Но держится за Артёма. За его мозг, реакции, тело. Откусывает по кусочку, тихо, каждый день, с каждым куском становится чуть живее, пока Артём становится чуть мертвее.
Тот, кого ещё недавно он считал единственным настоящим союзником, медленно превращается в того, кто его ест.
Гар-Ин, не слышащий или делающий вид, что не слышит этого потока, спрашивает снова:
— Тёма, ты есть хочешь?
Артём отвечает резче, чем собирался:
— Да не хочу!
Гар-Ин отводит глаза. На лице мелькает обида, сразу спрятанная за привычным безразличием. Он больше ничего не говорит.
Карина идёт рядом и слышит только ответ Артёма в пустоту. Она чуть запинается, бросает на него короткий взгляд, затем произносит осторожно:
— Я… я голодна.
Внутри снова поднимается злость. Все хотят есть. Карина хочет есть. Даже второе сознание, у которого нет желудка, хочет есть. А Артёму придётся класть что-то в рот, жевать тёплую безвкусную массу, ждать пустоту, а потом снова считать таблетки, решая, сколько можно принять. Чтобы хотя бы ненадолго почувствовать себя нормальным человеком и не свалиться где-нибудь посреди улицы.
Он молчит так долго, что Карина, кажется, уже собирается забрать предложение обратно.
— Давай, — наконец говорит Артём.
Они идут дальше. Дорога понемногу спускается, уклон небольшой, но после целого дня на ногах даже он ощущается облегчением. Поток прохожих редеет. На первых этажах загораются вывески кафе и магазинов, в открытые двери тянет жареным мясом, специями и сладкой выпечкой. Артём улавливает только общее тепло запахов, Гар-Ин же поворачивает голову почти на каждый.
Через несколько кварталов им попадается яркая вывеска:
«КУРОЧКА РИКО»
Нарисованная птица в широкополой шляпе подмигивает прохожим и размахивает корзиной с жареными кусками. Вывеска дурацкая, тёплая и настолько обычная, что почти не вяжется с сегодняшним днём.
Карина останавливается. Смотрит на вход чуть дольше, чем нужно человеку, который просто выбирает место для ужина. На лице появляется слабое узнавание — не улыбка, но её тень. Возможно, она уже бывала здесь, когда могла позволить себе не думать, кто следит за её доступами и ответит ли начальник на звонок.
Артём замечает взгляд.
— Хочешь зайти?
Карина кивает.