Глава 10

Не слишком сильно, не так, чтобы подобное замешательство увидел, кто угодно. Но Артём его видит.

— Так ты не врал… — Она ещё раз смотрит на экран.

Потом на него.

— Как ты его… — Карина резко обрывает себя. — Впрочем, сейчас все неважно. Вставай и пошли.

Артём поднимается, они возвращаются в коридор. Карина переключается на корпоративный язык. Зачем она такое делает — вообще непонятно. Гар-Ин уже может его понимать, поэтому её слова почти сразу складываются в голове Артёма в понятный смысл.

Она отдаёт несколько коротких приказов — найти Саню и Фо. Передать им Артёма. Пусть доставят его к Сингху. Она сама прибудет туда ночью.

Один из корпоратов коротко кивает и указывает Артёму обратно на лифт. Карина с ними уже не едет, один из людей Рейнфилда остаётся с ней, остальные двое ведут Артёма обратно наверх. Кабина поднимается на ту же самую площадку. Дэуса там уже нет. Следом поднимается ещё один корпорат с сумкой.

Артём останавливается на краю посадочного яруса и снова смотрит на город. Гар-Ин тоже молчит. Они оба стоят и обалдевают от шикарного вида. Глаза до сих пор еще не успели привыкнуть к яркому свету. После Моро, хаба, тесных отсеков и грязных коридоров подобный блеск кажется почти физически больным. Слишком много воздуха, слишком много солнца, слишком много пространства.

Минут через десять прилетает другой дэус, они садятся внутрь машины. Полёт длится недолго, может минут пять. Машина поднимается, проходит между двумя небоскрёбами, ныряет в транспортный поток, потом выходит из него и мягко приземляется на здании повыше. Только на этот раз они не идут к основному лифту, корпорат ведёт Артёма к более узкой двери сбоку, почти незаметной на фоне гладкой стены.

«Служебный лифт», — догадывается Артем.

Внутри тесно. Слишком тесно. Артём едет вместе с одним корпоратом. Очень здоровым, широкие плечи, тяжёлая шея, спокойное лицо. Он стоит почти вплотную и неподвижно смотрит прямо перед собой. Артём для него не человек, а груз, который просто нужно доставить на нужный этаж.

Артём медленно переводит взгляд на него. Потом обращается к Гар-Ину в сознании:

— Готов?

Гар-Ин опешил.

— Что?.. Нет, Артём. Не сейчас.

Артём едва заметно усмехается.

— В какой момент ты стал такой мягкий?

— Посмотри на него. — Гар-Ин говорит быстро, почти раздражённо. — Импланты, конечно, не такие, как у Сани и Фо, но всё равно. Мы тут пока что вообще никому не ровня. Даже не надейся опрокинуть его резким началом.

Двери служебного лифта открываются. Напротив стоят Фо и Саня. Фо ест бой-той, все так же спокойно, сосредоточенно, точно вообще ничего не произошло. Саня стоит рядом, молча уткнувшись в свой экран.

Артём неожиданно чувствует облегчение. Не сильное, но настоящее, ведь внутри становится как-то легче, как если бы он увидел старых приятелей. И почти сразу данная мысль кажется ему идиотской.

«Фо совсем недавно был готов убить меня там, в корабельном отсеке. Даже просто так!»

Эта мысль никуда не исчезла, она стоит между ними невидимой стеной, тонкой, но очень прочной. Поэтому опасность всё ещё чувствуется каждый раз, когда Артём смотрит на него.

«И всё же видеть их лучше, чем ехать неизвестно куда с людьми Рейнфилда», — понимает он свое новое ощущение.

Гар-Ин тоже, кажется, в странном расположении духа.

— Не знаю, солнце ли так повлияло на нас, или Карина, но я почти рад их видеть.

Саня поднимает взгляд от экрана, видит Артёма и улыбается почти так же, как при первой встрече — спокойно, даже искренне. От подобного создаётся странное впечатление, что вся их жизнь действительно была рутиной. Не обычной в человеческом смысле, в ней явно хватало риска, крови и вещей, после которых нормальные люди долго не спят по ночам. Но за долгие годы у них, наверное, просто выработалась чудовищная толерантность к опасности.

«Еще может, Саня увидел в нём себя», — Артём сам не понимает, почему данная мысль вообще приходит ему в голову.

Впрочем, хрен знает, хорошо, что хоть что-то туда вообще приходит.

— Здарова, паренёк, — говорит Саня. — Ещё живёшь, получается.

Фо ничего не говорит — просто смотрит на Артёма, потом снова опускает взгляд на бой-той и продолжает есть.

Корпорат обращается к Сане и Фо:

— Отвезёте его к Сингху. Карина приедет после полуночи. — Он бросает сумку на пол. — Вот новая одежда для него.

После этого просто разворачивается и уходит, больше ни слова не говоря.

Саня смотрит на сумку. Потом на Артёма.

— Чё встал-то? — Он кивает на чёрный костюм. — Не пойдёшь же ты в этом по улицам. Душ вон там.

И Саня указывает на дверь с простой пиктограммой душа.

Артём берёт сумку и идёт туда. Душевая, по всей видимости, для персонала: скромная, чистая, без лишних деталей. Только пара серых полотенец, гладкая скамья, дозатор с жидким мылом, зеркало во всю стену. Артём медленно снимает с себя одежду. Засохшая кровь всё ещё размазана почти по всему телу, раны уже затянулись, но ощущается, что малейшее усилие, и они откроются снова.

Он скидывает костюм, входит под душ и нажимает единственную кнопку в центре панели.

— Предпочтительная температура воды? — спрашивает спокойный автоматический голос.

Артём зависает на секунду, потом понимает, что вопрос адресован ему.

— Тёплую.

— Команда принята. Температура воды: тридцать два градуса.

Вода идёт сразу из всего потолка — мягко, тёплая, плотная, словно он стоит под тёплым ливнем где-то в джунглях. И на секунду всё остальное перестаёт существовать.

Тепло обхватывает его целиком, сразу со всех сторон. Вода стекает по лицу, по шее, по плечам, собирается в ложбинках, срывается с локтей, с подбородка, каждая капля отдельная, тёплая, живая. Артём запрокидывает голову и просто стоит под ней, не двигаясь, чувствуя, как горячие струи бьют по векам, по губам, как тепло проникает в мышцы, в раны, в кости. Еще она разжимает то, что было стиснуто в нём столько часов подряд. Пар поднимается медленно, заполняет тесную душевую, оседает на стенах, на зеркале, размывает контуры, гасит резкий свет до мягкого молочного марева. Воздух становится густым, влажным, тёплым, еще дышать им почти сладко: пахнет чистой водой, мылом, нагретым металлом. Зато запахи крови, пота, страха, чужих прикосновений медленно уходят вместе с грязью в слив, вниз и прочь.

И в какой-то момент Артём перестаёт быть собой. Не уснул, не отключился, просто растворился в тепле, в шуме воды, в паре, в этом простом, тупом, животном ощущении, что телу наконец хорошо. Он не думает ни о Моро, ни о Фо, ни о чипе, ни о том, что будет дальше. Не думает вообще ни о чём. Есть только тёплый поток, он в нём, и больше ничего.

И он здесь не один. Где-то рядом, в той же воде, растворяется Гар-Ин. Артём чувствует такое не словами, не мыслями, а как-то иначе. Его тихое, жадное присутствие, которое впитывает в себя каждую каплю, каждый градус тепла, каждую секунду покоя так, точно ничего важнее в мире нет и быть не может. Два сознания в одном теле, под одной тёплой водой, на одну короткую минуту переставшие быть врагами. Просто двое, которым наконец стало хорошо.

На секунду становится спокойно. Не хорошо, данное слово слишком большое для всего, что с ними творится. Но уже спокойно.

Где-то на самом краю всплывает момент закрывающегося люка. Свет, быстро покидавший маленький корабельный отсек, и тьма, нараставшая ещё быстрее. Лицо Фо — слишком спокойное, слишком уверенное. Отчаяние, сжатое в одну секунду, когда стало ясно, что выбраться уже никак. Но даже подобное воспоминание сейчас не достаёт по-настоящему.

Оно не исчезло, но отступило, размылось паром, утекло вместе с водой, осталось ждать где-то снаружи, за тёплой завесой, до которой пока можно не дотягиваться.

Артём выходит из душа, вытирается и смотрит в зеркало. На него смотрит человек с похудевшим лицом, тёмными следами под глазами и свежими рубцами, которые кажутся чужими. Он приглядывается.

— Что-то изменилось…

Он смотрит на Гар-Ина. Тот стоит рядом и выглядит так, точно на несколько секунд вообще забыл обо всём, о Рейнфилде, Карине, чипе, смерти, имплантах. Просто стоит и смотрит на капли воды, стекающие по коже Артёма.

— Ты чего? — спрашивает Артём.

— А-а… да… — Гар-Ин моргает. — Вода.

Он замолкает, точно не знает, как закончить: — Тёплая вода. Как же… даже не знаю.

Артём подсказывает:

— Расслабляет?

Гар-Ин кивает. И чуть улыбается.

Артём открывает сумку. Внутри белая кофта, чёрные широкие шорты и кроссовки. Всё непривычно чистое, лёгкое и почти раздражающе нормальное после спейсвейра, чёрного костюма, крови, бинтов и всего того дерьма, через которое он успел пройти. Кофта садится свободно, шорты оказываются чуть ниже колен, кроссовки сами мягко затягиваются по ноге, стоит вставить ступню внутрь. На секунду Артёму становится странно от того, насколько обычным он теперь выглядит.

«Они что, сейчас пойдут гулять с друзьями?» — Он даже улыбается. — Просто парень в белой кофте и чёрных шортах. Почти смешно».

Артём выходит из душевой вместе с сумкой.

— Ну, вот, — говорит Саня, оглядев его. — Уже не так похоже на беглого трупа.

Фо ничего не говорит. Он так же спокойно доедает свой бой-той, явно, что уже не тот, прежний.

Они спускаются на первый этаж и выходят в город. Сразу ударяет шум, не резкий, не грязный, а плотный, живой. Шаги, голоса, мягкое гудение транспорта, где-то сверху коротко проходят летающие аппараты, где-то рядом шуршат автоматические двери, на фасадах переливаются рекламные вывески. По улицам ходит много людей, большинство куда-то спешат, с экранами в руках, с сумками, с наушниками, с имплантами на висках, с тонкими светящимися линиями под кожей.

Улица полна деревьев. Настоящих или почти настоящих, Артём не понимает: они растут вдоль тротуаров, тянутся между зданиями, свисают с балконов и террас, создают тень, через которую пробивается яркий свет. После всего, что было до этого, сейчас сама возможность просто идти по улице среди деревьев кажется почти издевательством.

Они проходят всего пару метров. Их уже ждёт машина. И вот она как раз выглядит почти знакомо.

Обычная машина. Ну, почти обычная — такая, какие миллионами ездили там, откуда был Артём: четыре места, корпус, двери, затемнённые стёкла. Только выглядит куда современнее — гладкая, низкая, без привычных решёток, швов и зеркал; под днищем не видно колёс, но сама форма всё равно до странного узнаваема. Артём замирает на секунду, наверное, именно из-за подобного сходства. После дэусов, небоскрёбов, кораблей, спейсвейра и летающих платформ обычная машина выглядит почти как привет из родного дома.

Они садятся внутрь: Фо сбоку, Саня впереди, Артём сзади. Салон пахнет чем-то синтетическим, чистым и еле заметно сладким. Не бензином, не кожей, не пылью, ничем знакомым до конца.

Фо лезет в сумку и достаёт что-то похожее на очки — только гораздо больше: широкая чёрная дуга, плотная передняя панель, мягкие крепления по бокам. Он протягивает их Артёму.

Гар-Ин тут же начинает объяснять:

— Это, в общем…

— Да-да, — перебивает Артём уже мысленно. — Не палим контору.

Он берёт очки и надевает.

Мир исчезает. Сначала пропадают звуки, но не полностью, скорее уходят куда-то очень далеко. Сам салон, машина, город и люди оказываются за толстым стеклом. Потом перестаёт проникать свет, на секунду становится почти темно. И сразу появляется картинка, яркая, чистая, слишком идеальная.

По залитой солнцем улице идут счастливые люди. Улыбаются, смеются. Кто-то обнимает ребёнка, кто-то сидит на кухне, кто-то отдыхает на террасе с видом на океан. Кадры сменяются быстро, гладко, почти незаметно. Всё красивое, тёплое, безопасное.

Потом картинка меняется, начинают показывать синтов, которые работают в космосе, на внешней обшивке станции, в шахтах, в разгерметизированных секторах, в токсичных зонах, под водой, на промышленных платформах. Голос в рекламе говорит о безопасности, эффективности, снижении человеческих потерь и о том, что людям больше не нужно рисковать собой там, где можно отправить сознательного синта. Люди в дорогих костюмах и белых халатах что-то рассказывают, показывают чип, выводят на экран преимущества технологии. Всё выглядит как идеальный мир — офисы, дома, мягкий свет, синты, которые защищают, улыбаются.

Но у Артёма перед глазами стоит Моро. Трупы. Потухшие тела A0. Разорванные разъёмы. Слово «ЧУВСТВУЙ» на стене. И толпа синтов за грузовым шлюзом, молча смотрящая только на него через стекло. Он пытается выкинуть картину из головы и продолжает смотреть.

Потом реклама показывает чип. Его преподносят так, как, видимо, делали всегда: крупный план, чистый фон, торжественная пауза, голос, почти благоговеющий перед новой технологией. Артём вдруг вспоминает презентации айфонов из своего 2026-го, как если бы это был не телефон, а божество, стоящее поверх всего мира.

Он сразу узнаёт форму. A0. Тот самый. Такой же, как у него в голове.

Гар-Ин тоже всё видит. Но ничего не говорит. Не произносит ни одной шутки. Ни одного комментария.

Реклама обрывается резко. По очкам стучат. Артём вздрагивает и снимает их.

На него смотрит Саня с очень любопытным видом. Потом улыбается.

— Круто, да?