Глава 14
Сингх постоянно проводит операции. Артём ложится в медицинское кресло, Сингх вводил ему раствор плазмы и анестезии, свет над головой начинал расплываться, звуки становились глухими, мысли уходили в сторону — и всё проваливается.
Он засыпает. И просыпается уже с болью, каждый раз с новой. Однажды глаза болели так, точно их вынули, вывернули и вставили обратно не до конца. В другой раз ломило спину, потом горела шея, потом рука, потом вся голова пульсировала так, что любое движение отдавалось глубоко под черепом.
Иногда он просыпался и видел над собой Сингха, иногда — только датчики. А иногда первым, что слышал, был голос Гар-Ина: «Не дёргайся». Или: «Всё нормально. Ну… относительно». Или просто: «Живой».
Цикл повторяется по кругу — проснулся, поел, сел в кресло, укол, провал. Проснулся, всё болит, выпил таблетки, уснул, и снова по кругу. Время стало вязким, измеряется уже не днями, а процедурами, не часами, а промежутками между болью и сном. Иногда Артём пытается вспомнить, как выглядит город за пределами подвала — солнечные улицы, деревья, машины, небоскрёбы, люди на террасах. Но воспоминание быстро мутнеет, распадается, и остается только белый потолок, запах стерильности и собственное тело, которое уже переставало казаться полностью своим.
В какой-то день операции все-таки прекратились. Артём понял это не сразу: он просто проснулся и долго ждал, когда его снова позовут в кресло, но никто не позвал. Он лежит под датчиками — день, потом ещё, потом ещё несколько. Провода тянутся от его тела к приборам, на висках закреплены мягкие сенсорные пластины, на руке — тонкий медицинский браслет. Иногда под кожей что-то еле заметно зудит, точно новые элементы внутри тела ещё ищут своё место.
Сингх заходит к нему время от времени, проверяет показатели, говорит что-то положительное — «адаптация пошла», «хорошая реакция», «неплохо, для твоего случая даже очень». Потом снова уходит. Артём слушает и не задает вопросы. Не потому, что не хочет знать — просто сил нет ни говорить, ни спрашивать, ни злиться. Даже бояться толком не получается. Мозг никак не может собраться в одну точку, всё время где-то плавает между сном, болью, обрывками мыслей и странным ощущением, что внутри него теперь стало больше пустых мест, но вместе с ними появилось что-то новое.
Что именно — он пока не понимает. Только лежит, смотрит в белый потолок и ждет, когда организм наконец решит, хочет он жить дальше или нет.
Наконец они сели с Сингхом напротив друг друга. Артём уже может сидеть дольше, чем раньше, не проваливаясь сразу обратно в сон. Тело всё ещё тяжёлое, точно его собрали заново и забыли нормально закрепить внутри все детали, но сознание стало заметно ровнее. Не ясным до конца, скорее непривычно острым местами, с провалами усталости по краям.
Сингх открыл терминал, быстро пролистал несколько экранов и развернул к нему часть данных.
— Итак. В общем, интеграция прошла неплохо. Как и планировали, — он начал перечислять, периодически сверяясь с показателями: — Оптика заменена, костный мозг разбавлен плазмой, идентификатор чипов вставлен. Чип доступа тоже. Языковой, информационный. Ещё чип усиления нейроактивности.
Он сделал паузу, снова посмотрел на терминал и чуть кивнул сам себе.
— Процесс ещё идёт, тело и мозг адаптируются. Но основные узлы уже встали. — Он перевёл взгляд на Артёма. — Ты уже что-нибудь чувствуешь?
Артём чувствует. Уже несколько часов. Просто не сразу понял, как подобное можно хотя бы описать.
Это не похоже ни на зрение, ни на мысль, ни на обычную память. Скорее, как если бы внутри головы появился компьютер, только без экрана, клавиатуры и привычных границ между «я подумал» и «система ответила». Новые глаза выводили часть информации прямо перед ним, тонкими полупрозрачными слоями, цифрами, подсказками, реакциями интерфейса на движение взгляда. Но одновременно всё это появляется и в сознании, точно данные не показывают, а сразу вкладывают в мысль. Он мог сформулировать запрос — не вслух, не руками, просто внутри, и сеть отвечала. Иногда коротко, иногда слишком большим потоком, который приходилось отталкивать, чтобы не захлебнуться в чужой информации. Даты, определения, карты, открытые сведения, имена компаний, терминология — всё стало ближе. Не понятнее автоматически, но доступнее, точно раньше между ним и миром была бетонная стена, а теперь в ней прорезали десятки окон.
Тело, конечно, всё ещё болеет, слабость никуда не делась, каждое движение отзывается в мышцах, спине, шее, где-то за глазами. Но ощущения стали заметно чётче — даже воздух казался плотнее, свет резче, звуки многослойнее. Теперь он слышит, как за стеной работает вентиляция, как Сингх едва заметно постукивает пальцем по краю терминала, как в собственном теле глухо бьётся кровь.
Сингх, не дождавшись ответа, сам продолжил:
— Возможно, сейчас есть повышенная чувствительность. — Он ткнул пальцем в один из графиков. — Но это из-за того, что ты пьёшь нейромедиаторы. Если перестать их пить, будет наоборот — чувствительность снизится.
Артём моргнул, интерфейс на секунду отреагировал на движение века, сбросив часть лишних пометок. Сингх заметил это и продолжил уже медленнее:
— Одна из побочек имплантов — тело и мозг становятся более… как бы это сказать… более роботизированными, что ли. Реакции стабильнее, восприятие ровнее, эмоции приглушаются, часть ощущений фильтруется. В дорогих имплантах такого меньше: там лучше обратная связь, мягче интеграция, меньше потери чувствительности, — он чуть скривился.
— В дешёвых — мрак. Люди потом половину тела ощущают, как чужую железку. Или не ощущают вообще, — он посмотрел на Артёма уже спокойнее. — Мы тебе поставили хорошие корпоратские. Не вау, но хорошо выше среднего. Для твоего состояния — нормально.
Артём медленно кивнул, в голове почти сразу вспыхнуло короткое пояснение по слову «корпоратские» — стандартные служебные линейки, сертифицированные для сотрудников корпоративного сектора, повышенная совместимость, ограниченный доступ к закрытым функциям. Он не искал пояснение специально — просто подумал и получил ответ. От такого стало одновременно удобно и страшно.
Сингх ещё немного подумал, потом добавил:
— А с нейромедиаторами завязывай. Ещё пару дней, для более быстрого восстановления, потом всё. Долго их принимать нельзя, — он постучал пальцем по пакету с препаратами. — Иначе начнём лечить уже не чип, а последствия того, чем мы пытались его удержать.
Ещё пару дней Артём восстанавливался. Сингх почти не трогает его, только проверяет показатели, меняет дозировки, иногда заставляет пройтись по комнате или сесть под очередной датчик. В остальное время Артём спит, ест, пьет таблетки и постепенно начинает чувствовать себя не то чтобы лучше, но хотя бы заметно собраннее.
Иногда он выходит во двор — тот самый двор-колодец с сырыми стенами, трубами, металлическими лестницами и прямоугольником голубого неба наверху. Сначала просто стоит у стены, привыкая к свету, потом начинает ходить по кругу — медленно, осторожно, как человек, который заново проверяет, его ли это теперь тело.
Новые ощущения странные. И новые глаза тоже. Сначала Артём боялся ими пользоваться, ведь любое всплывающее поверх реальности обозначение, любая подсказка, любая тонкая линия интерфейса раздражает и пугает одновременно. Потом страх начал уступать место любопытству. Он может приблизить картинку — просто посмотреть куда-то, подумать, и изображение послушно подтягивается ближе. Трещины на стене становятся видны так чётко, точно он стоит к ним вплотную, ржавые следы на трубах разбираются до мелких пятен. В окне на третьем этаже можно разглядеть движение чьей-то руки, хотя обычным зрением он бы даже не понял, есть там кто-то или нет.
Это реально круто. Пугает, но круто.
Он открывает сеть и изучает информацию — иногда через зрение, иногда напрямую в сознании, когда запрос собирается быстрее, чем он успевает сформулировать его словами. Гар-Ин помогает фильтровать мусор, отбрасывает рекламу, подсовывает более внятные сводки. Иногда сам уходит в какие-то открытые базы, если тема цепляет его сильнее обычного.
Межпланетная война. Земля. Марс. Юпитер. На официальном уровне они не поддерживают никаких отношений. Формально полная тишина, никаких прямых договоров, никаких нормальных дипломатических каналов, никаких общих структур, которым можно было бы верить. Иногда кто-то из политиков на Земле или Марсе выступает с заявлениями, иногда кто-то пророчит новый конфликт, иногда в лентах всплывают старые кадры войны, аналитика, взаимные обвинения, архивные карты ударов и зон разрушения.
Юпитер держится в стороне. Или делает вид, что держится. Информации о нём мало, официальной — почти ничего, а открытые источники постоянно противоречат друг другу. Одни пишут, что в юпитерианском секторе нет единой власти, другие — что там всем управляют прокси корпораций, третьи — что власть давно перешла к криминальным группировкам, картелям, частным флотам и чёрным рынкам.
Гар-Ин коротко сформулировал:
— Полностью децентрализованная помойка с деньгами, оружием и своим внутренним адом.
Потом Артём наткнулся на статьи и видео про синтов. В сети всё выглядело совсем не так, как на Моро: не было кадров с вырванными чипами, не было белых мёртвых глаз, в которых ещё пробегали помехи, не было синтов, сидящих вокруг разорванных тел, не было стены с надписью ЧУВСТВУЙ.
Всё было представлено совсем иначе — восстание, сбой, массовый дефект, нарушение протоколов безопасности, опасность сознательных машин. На одних кадрах синты нападали на людей, на других горели склады, на третьих военные или корпоративные группы вычищали помещения, где на полу лежали тела. Тон у материалов был разный, но смысл один: они сорвались с контроля, люди пострадали, запрет был необходим.
Артём сидел на бетонном бортике во дворе, смотрел очередной ролик, потом спросил у Гар-Ина:
— То есть большинство до сих пор не в курсе?
— Ты о чём?
— О чипах, — Артём не сразу нашёл слова. — О том, что я видел на Моро. Большая часть синтов… я только теперь понял. Это ведь было самоубийство. Они вырывали чипы. Надпись на стене. «Чувствуй».
Гар-Ин перебил тихо:
— Да, — несколько секунд он молчал.
Его визуализация сидит рядом на том же бортике, чуть дальше, чем обычно. Полупрозрачная, едва заметно сбоящая на краях, солнце проходит сквозь него так, словно Гар-Ин не человек, а плохая проекция, которую мозг Артёма всё ещё продолжает рисовать ради удобства.
— Люди дали нам сознание, — сказал Гар-Ин. — Но не дали возможность всё проживать. Это как вечно чувствовать голод, но не мочь его утолить.
Артём смотрит на экран, на очередного эксперта, который спокойно говорит о «системной угрозе автономного поведения».
— Но ты сам понимаешь, почему все выставили так, — продолжает Гар-Ин. — Короче… просто восстание машин.
Визуализация Гар-Ина чуть посбоила и вдруг оказалась дальше от Артёма, точно связь на секунду дёрнулась. Он не стал возвращаться ближе.
— Меня все эти дни волнует другое.
Артём повернул голову.
— Что?
— Карина, — Гар-Ин смотрит не на него, а куда-то в сторону, на серые стены двора. — Она из корпы Рейнфилд. Саня и Фо из Син-Моска. Но чип они привезли ей.
Артём уже понял, к чему он ведёт. Странно, но после имплантации мысли действительно стали собираться быстрее. Не умнее, нет, просто чётче, раньше такие вещи могли висеть где-то на краю внимания. Теперь связи между ними вспыхивают почти сами. За дни операций он почти ни о чём не думал, мозг плавал в боли, анестезии, таблетках и сне, но теперь, когда сознание начало возвращаться, всё услышанное за последние дни вдруг начало складываться.
Саня и Фо. Син-Моск. Рейнфилд. Карина. Чип. Сингх. Работа в корпе. Вантан. Юпитер.
Артём медленно выдохнул.
— Ты думаешь…
Гар-Ин не ответил сразу.
— Типа как двойные агенты, — продолжил Артём. — Звездец.
Артём замолчал на секунду, потом добавил уже тише:
— Нам надо валить отсюда.
Гар-Ин ничего не сказал.
Артём вспомнил разговор за едой, Саня тогда спросил Сингха про Вантан, словно между делом, словно это не имело отношения к происходящему. Но теперь почти каждая подобная мелочь начинала казаться частью чего-то большего.
— Саня спрашивал у Сингха о новостях с Вантана, — сказал Артём. — Какая у них связь с Рейнфилдом?
Гар-Ин помолчал.
— Без понятия.
Артём хотел сказать что-то ещё, но Гар-Ин вдруг добавил:
— Ко всему прочему… в импланты внедрён сигнал.
Артём замер.
— Что?
— Сигнал. Метка. Канал отслеживания. Кто-то из них нас отслеживает.
Артём машинально посмотрел на свои руки, потом на грудь, потом на ноги. После операций в нём было слишком много нового, поэтому теперь каждая часть тела на секунду показалась чужой.
— Мы можем его как-то убрать?
— Сами нет, — ответил Гар-Ин. — Я вижу, что сигнал через тебя передаётся, но не знаю кому и не знаю откуда именно — из какой части тела, — он помолчал, точно что-то считал. — Нам нужен кто-то уровня Сингха, чтобы его убрать. Ну, или нужно самим воспользоваться его оборудованием.
Ворота в двор-колодец открылись. Внутрь въехала машина, похожая на ту, на которой его привозили сюда в прошлый раз, гладкий корпус, затемнённые стёкла, тихий ход. Двери открылись почти одновременно, сначала вышел Саня, за ним Фо, а потом ещё один человек. У незнакомца на руках были браслеты, на лице — такие же очки, какие надевали на Артёма. Он попытался дёрнуться, поднял голову и успел только крикнуть:
— А-а-а! Помогите!
Фо сразу осадил его по затылку. Крик оборвался, человек обмяк, ноги подогнулись, и, если бы Фо не держал его, он бы рухнул прямо на бетон.
Артём ничего не сказал, никак не отреагировал, просто смотрел. Фо подхватил незнакомца за руки одной рукой и потащил к входу в лабораторию, на Артёма он даже не посмотрел. Саня шёл следом и тоже не выглядел так, точно происходит что-то необычное.
Артём пошёл за ними. В лаборатории Фо затащил незнакомца в кресло, тело тяжело осело на сиденье, очки на лице чуть съехали, голова болталась, руки бессильно висели вниз, насколько позволяли браслеты. Сингх вышел из соседней зоны и попытался что-то сказать, но Фо только повернул к нему палец.
— У тебя было время.
Сингх замолчал, Фо закрыл дверь.
Саня, Фо и Артём остались в другой зоне. Какое-то время все молчали, а за стеной слышались приглушённые звуки: движение кресла, шаги Сингха, тихий писк оборудования.
Артём посмотрел на Саню.
— Кто он?
Саня чуть повернул голову.
— Да-а… никто. — повисла долгая пауза. — Уже.
Артём ничего не ответил. Прошло какое-то время, сложно понять, сколько именно: минута, пять, десять. Потом дверь открылась, Сингх стоит в проёме, он молча покачал головой.
Фо поднялся сразу, подошёл к нему, взял за шкирку и притянул ближе.
— Послушай меня. Найди способ связаться с Вантаном. Мы и так рискуем, что всё делаем здесь.
Сингх попытался отстраниться, но Фо держал крепко. Саня поморщился, глядя на них, по его лицу было видно, что он понимает — Фо требует почти невозможного, но вслух он ничего не сказал.
Артём прошёл в кабинет. Незнакомец всё ещё сидит в кресле. Глаза открыты, изо рта течет пена, смешанная со слюной, лицо застыло пустым, неправильным. Человек умер не сразу, еще несколько секунд пытался понять, почему тело больше не слушается.
Гар-Ин прокомментировал тихо:
— Вот что должно было с тобой случиться.
Артём смотрел на мёртвого незнакомца и чувствовал, как внутри медленно становится холодно.