Глава 9
Потом быстро сообразивший Фо резко бьёт по кнопке открытия, панель дёргается обратно, снова уходя вверх. Все, кто уже почти успел уйти, останавливаются: Карина, Саня, трое агентов Рейнфилда, Фо. Пять человек одновременно смотрят на Артёма.
В отсеке становится настолько тихо, что слышно только низкий гул корабля.
Фо больше не выглядит расслабленным. Саня хмурится. Один из бойцов Рейнфилда медленно опускает оружие, но не убирает палец со спуска. Карина несколько секунд просто смотрит на Артёма, точно пытается понять, услышала она его слова на самом деле или нет.
Потом делает шаг вперёд.
— Что ты сказал?
Никто не смеётся. Никто не шевелится. Потому что дело внезапно перестало быть обычной проблемой с лишним свидетелем и превратилось во что-то совсем другое.
Артём смотрит на Карину, потом взгляд сам перескакивает на Фо. Там явная смерть, не угроза, не злость, не обещание, просто спокойная, почти скучающая смерть. Как если бы Фо уже мысленно проделал всё, что собирался, а теперь только ждёт, когда остальные наконец уйдут.
Артём цепляется за любую возможность: за каждое слово, за каждую секунду, за сам факт, что люк снова открылся, а Карина всё ещё смотрит на него, а не отворачивается.
Гар-Ин просто молчит. Не подсказывает, не шутит, не орёт — точно тоже замер где-то внутри головы, теперь старательно наблюдает, прикидывая, чем всё может закончиться. Он тоже очень хочет жить.
Карина смотрит на Артёма ещё несколько секунд, потом ч то-то решает для себя, её лицо снова становится почти равнодушным, точно интерес уже начал уходить.
— Слушай, — говорит она. — Все хотят выжить любой ценой. Я понимаю.
— Посмотрите сами! — Артём перебивает её слишком резко, голос срывается, но он продолжает: — На мне нет ни одного импланта. Ни одного. Но я знаю, о чём разговаривали эти двое!
Он тычет пальцем в сторону Сани и Фо.
— Они говорили на совсем другом языке, правильно? Вы же его понимаете. А я тоже понимал. Потому что у меня в голове такой же чип. Он мне все перевел с вашего языка для корпоратов.
Карина не двигается. Саня смотрит на него уже без улыбки, Фо тоже. Хорошо понимают свой косяк, что случайно слили секретнейшую информацию совсем постороннему попутчику. Из-за которой может снова начаться мировая война. Как сами недавно говорили. Теперь Фо проест всю плешь Сане, что не разрешил сразу убрать незваного попутчика. Было бы мертвое тело и всего-то проблем, а не то, что сейчас получилось.
Но теперь данную ситуацию пережить еще самим нужно…
Трое людей Рейнфилда держат оружие, но теперь уже не выглядят так, точно просто ждут команды стрелять.
— Я врезал себе чип сознания А0 прямо в голову, — продолжает Артём. — Или мне его врезали, пофиг. Но он там, у меня в голове.
Слова сами выливаются из него, как вода из прорванной трубы:
— Вы тоже везёте чип. Это тоже чип сознания. Такой же. Ну, или почти такой же. Но я знаю, что вы везёте. Я знаю, что это запрещённая хрень. Я знаю, что вы летели сюда не просто так.
Карина смотрит на него. И всё происходящее настолько абсурдно, что на секунду даже её корпоративная собранность даёт сбой. Артём понимает подобное по глазам — слишком короткая пауза, слишком маленькое движение лица, но оно есть.
Гар-Ин, похоже, тоже такое замечает.
— Артём, — голос звучит внутри головы осторожно, почти удивлённо. — Остановись. Кажется, им нужно переварить.
Артём замолкает. Дыхание частое, в горле пересохло.
— Зато, — Гар-Ин делает паузу, — зато мы, наверное, выиграли ещё немного времени.
Он сам звучит так, точно не до конца верит в происходящее.
Карина медленно переводит взгляд с Артёма на Саню, потом на Фо. На мгновение её лицо остаётся неподвижным, затем она словно встряхивается, ее жёсткость возвращается сразу же полностью.
— Если всё это правда, — говорит она, — то…
Она не договаривает. Смотрит на одного из людей Рейнфилда.
— Пакуйте его в дэус.
Потом переводит взгляд на Саню и Фо.
— А ваша работа не закончена, — дает солидную паузу. — Пока что.
Фо ничего не говорит, Саня тоже, только молча вздыхает.
Карина снова смотрит на Артёма: на его одежду, кровь, перевязанную ногу, руку, разбитое лицо. Потом поворачивается к Сане и Фо.
— Это вы его так?
Саня поднимает ладони.
— Не-не. Он к нам уже такой залез.
— У вас есть еще одежда?
Саня моргает. Карина смотрит на него так, точно вопрос максимально очевиден.
— Алло?
Саня неохотно выдыхает и даже с какой-то грустью говорит:
— Ну, да. Я захватил с Земли пару костюмов.
Он лезет в одну из сумок, достаёт аккуратно сложенный чёрный костюм и кидает Артёму.
— Держи.
Костюм старый, не потому что изношенный, а старый по модели, такие, видимо, давно уже не делают. Артём берёт его и только теперь понимает, насколько отвратительно выглядит сам. Он начинает стягивать спейсвейр и одежду Этлона. Только материал отходит плохо, местами почти прилип к коже засохшей кровью, когда он тянет ткань, корка трескается и осыпается тёмными хлопьями. Нога, бедро, рука — всё в бурых разводах, в засохших потёках, в грязи, в остатках чужой и собственной крови.
Никто не помогает. Никто не торопит. Все просто молча смотрят.
Артём переодевается. Костюм садится странно хорошо: плотный, лёгкий, почти невесомый материал обтягивает тело, как если бы сам подстраивался под движения. Неудобно только из-за боли и крови под повязками. Сам костюм ощущается иначе. Дорого. Тонко. Совсем не как спейсвейр.
Гар-Ин вдруг прорывается истеричным смешком, почти таким же, как тогда, после убийства Этлона на хабе.
— Это просто… хрень! — Короткий нервный смешок. — Немыслимо.
Артём сразу обрывает его:
— Только теперь мы, вероятно, будем подопытными крысами, и нам обязательно вскроют череп.
Гар-Ин замолкает. Потому что возразить вроде нечего. Но потом все же находит, что сказать:
— Ты прожил уже лишние пять минут. Это и есть большое достижение.
Артём выбирается из отсека. Свет ударяет в глаза так резко, что он на секунду зажмуривается. И сразу чувствует жар. Здесь жарко, очень жарко. После корабельного отсека, после вентиляции, крови, сырости, холодного металла Моро и вонючего мусорного шлюза подобное ощущается почти неправильно.
Они идут по широкой полосе между кораблями. Кораблей много, людей тоже: кто-то разгружает контейнеры, кто-то стоит возле техники, где-то двигаются платформы, где-то открываются люки. Вдалеке ревут двигатели, но звук глушат массивные прозрачные перегородки и невидимые поля, от которых воздух слегка дрожит.
Всё действительно напоминает промышленную зону. Но не грязную, не заброшенную, не полумёртвую. Совсем наоборот, чистую, огромную, вылизанную, почти стерильную. Металл блестит на солнце, на разметке ни мусоринки, воздух пахнет горячим покрытием, топливом, озоном и чем-то сладковатым. Где-то в стороне виднеются деревья, похожие на пальмы.
Настоящие или нет, Артём не понимает, но от одного их вида внутри вдруг что-то дрогнуло. Он почти радуется, несмотря на всё, несмотря на Карину, Фо, Рейнфилд и то, что его сейчас везут неизвестно куда.
Потому что всё предыдущее время он существовал в темноте, сырости, крови и металле.
А тут солнечный свет. Жар с неба. Живые люди. Вкусный воздух. Прямо какой-то невозможный кусок нормальной жизни посреди чужого будущего.
Они поднимаются по лестнице. Карина идёт впереди и уже кому-то звонит. Говорит коротко, сухо, несколько раз бросает взгляд на Артёма, точно проверяя, не исчез ли он и не умер ли по дороге. Потом они выходят на небольшую площадку.
Там стоит аппарат, напоминающий машину. Только без колёс: плоский корпус, затемнённые окна, гладкие боковые панели. Он висит над площадкой на высоте нескольких сантиметров почти неподвижно, но вокруг нижней части воздух едва заметно дрожит.
Артём смотрит на него, потом спрашивает у Гар-Ина:
— Это дэус, в который нас упакуют?
— Да. Дэус. — Гар-Ин отвечает сразу, точно заранее знал, что Артём спросит. — Летающий аппарат. Аналог машины из две тысячи двадцать шестого.
И вдруг смеётся:
— Пха-ха.
Артём сам не удерживается и чуть улыбается. Потому что его история о том, как он попал из 2026-го в 2149-й уже даже ему самому начинает казаться полным абсурдом.
Они залезают внутрь: Артём, Карина и трое людей Рейнфилда. Салон оказывается прохладным, просторным и слишком чистым — после тесного отсека корабля подобное ощущается почти издевательством.
Следом начинают залезать Саня и Фо. Карина даже не поворачивается полностью, только поднимает руку.
— Не-не.
Саня останавливается, Фо тоже.
— Вы своим ходом, — говорит Карина. — Будьте на связи. Если он не врёт, отвезёте его к Сингху.
Один из людей Рейнфилда резко закрывает дверь прямо перед ними. Саня остаётся снаружи, Фо тоже стоит с ним рядом. Через затемнённое стекло Артём успевает увидеть, как Фо смотрит на машину — спокойно, почти без выражения. Но почему-то от этого взгляда легче не становится.
Дэус включается почти бесшумно. Сначала внутри что-то мягко гудит, потом корпус едва заметно дрожит. Машина начинает подниматься вверх — не рывком, а плавно, словно её вынимают из воздуха невидимыми руками. Площадка под ними уходит вниз. Сначала Артём видит только взлётную полосу, людей, корабли, движущиеся платформы и аккуратные линии разметки. Потом всё это быстро уменьшается, распадается на отдельные светлые пятна, полосы металла и маленькие фигурки внизу.
А потом открывается город. И Артём перестаёт дышать.
Это не просто город. Не какой-то район. Даже не большой мегаполис. Он настолько огромен, что у него не видно конца. Он уходит во все стороны, за горизонт, в дымку, в солнечный блеск, в слои воздуха, где тонкие силуэты далёких башен постепенно теряют чёткость. Небоскрёбы поднимаются один за другим: разной формы, разной высоты, с сияющими фасадами, огромными экранами, логотипами, мостами между корпусами и транспортными линиями, висящими на разных уровнях.
Между всем этим много зелени. Неправдоподобно много. Тропические деревья на крышах, вертикальные сады на стенах, длинные зелёные террасы, спускающиеся ярусами по фасадам. Где-то между башнями виднеются кроны, похожие на пальмы, где-то — целые парки, поднятые над землёй на огромных платформах. По воздуху двигаются машины. Сотни. Тысячи. Одни идут по ровным линиям транспортных потоков, другие мягко снижаются к площадкам на крышах, третьи исчезают между небоскрёбами. Где-то еще ниже трафик плотнее — целые светящиеся реки аппаратов тянутся между зданиями на разных высотах.
Артём смотрит на всё сразу и не может нормально собрать масштаб.
После Моро. После мёртвых коридоров, хаба, мусорного отсека, крови, вентиляции и тесного корабельного трюма. После всего такого город выглядит почти невозможным.
«Почти настоящим раем».
Среди башен он замечает несколько уже знакомых названий.
Рейнфилд.
Огромные небоскрёбы с этим логотипом поднимаются выше большинства соседних зданий. Их несколько — не один офис, не филиал, а целые вертикальные кварталы, блестящие, строгие, холодные. Точно корпорация не просто присутствует в этом городе, а держит в нём собственный слой неба.
«Сколько же тут людей?»
Мысль возникает сама собой. Сорок три миллиона. Гар-Ин уже говорил. Но одно дело — услышать цифру, и совсем другое — увидеть город, который может данную цифру вместить.
Гар-Ин сидит рядом. Физически его, конечно, не существует, Артём это знает. Но всё равно сейчас видит его рядом с собой: молчаливого, слегка наклонившегося к окну, с выражением лица, которого раньше у него почти не видел.
Не какая-то насмешка. Только удивление, почти детское. Он тоже смотрит на город так, словно видит не просто место, а саму возможность в нем жить.
Артём переводит взгляд на Карину. Она сидит напротив и что-то листает на экране, абсолютно растворённая в своих делах. Город за окном её не интересует. Для неё всё самое обычное дело.
Дэус летит дальше. Какое-то время они двигаются в общем потоке, рядом с другими машинами. Аппараты идут параллельно, обгоняют, уходят вниз или вверх, пропадают за стеклянными гранями небоскрёбов. Иногда они пролетают совсем близко к большим открытым террасам. На одной такой террасе настоящий бассейн, с яркой водой, лежаками, людьми и чем-то похожим на вечеринку: кто-то стоит у борта, кто-то сидит в полупрозрачной тени, кто-то смеётся, подняв бокал. Дальше мелькает другая площадка — деревья, столики, белые навесы, люди в лёгкой одежде.
Артём смотрит на всё такое, и внутри поднимается странное чувство. С одной стороны — восторг, с другой — холод. Потому что если на хабе его могли просто убить, если Фо мог свернуть ему шею и закончить всё быстро, то здесь всё иначе. После того, что Артём сказал про чип в своей голове, его уже не просто убьют. Здесь его разберут. Будут смотреть, изучать, проверять, ставить опыты, понемногу вскрывать. Может быть даже не сразу убьют. И от одной подобной мысли роскошный город за стеклом внезапно начинает выглядеть совсем по-другому.
Артём не отводит взгляда от окна, но говорит Гар-Ину уже в сознании:
— В детстве дедушка мне говорил: чем красивее ягода на кусте, тем больше шансов, что она ядовитая. Природа специально делает их такими яркими, чтобы ловить дураков.
Гар-Ин медленно поворачивает к нему голову. Смотрит чуть удивлённо.
— Ну-у… ничего себе.
В этот момент ход дэуса меняется: мягкое движение вперёд сменяется плавным зависанием. Машина начинает снижаться. Артём смотрит вниз и только тогда понимает, куда именно они садятся — площадка на самой вершине небоскрёба. Даже не крыша в привычном смысле, а отдельный посадочный ярус, встроенный в верхние уровни здания: гладкий светлый металл, низкие ограждения, светящиеся линии разметки, несколько технических стоек по краям и открытое небо вокруг.
Дэус опускается мягко, почти без толчка. Дверь открывается. В лицо снова ударяет жаркий воздух.
Артём выходит следом за Кариной и невольно смотрит на город ещё раз. Отсюда он кажется вообще невозможным. Не просто большим, а бесконечным: башни уходят вдаль, теряются в солнечной дымке, над крышами двигаются потоки машин, где-то ниже сверкают зелёные террасы и висячие парки.
У Гар-Ина, похоже, окончательно разыгралось воображение.
— Как думаешь, они прямо сейчас вскроют нам черепушку?
Артём не отвечает.
— Или сначала посмотрят, что внутри? Может кто-то из этих троих смуглых типов все такое сделает?
Гар-Ин помолчал.
— Где мы, черт, вообще…
Артём тоже хотел бы знать.
Они спускаются впятером: Артём, Карина и трое корпоратов Рейнфилда. Лифт уходит вниз прямо с посадочной площадки, без холла, без стойки охраны, без каких-либо лишних помещений. Просто двери закрываются, стены вокруг становятся матово-чёрными, где-то мягко гудит механизм, и кабина почти бесшумно начинает падать вниз. Или ехать. Артём уже не понимает, как подобное падение правильно назвать.
Лифт останавливается прямо в квартире. Двери расходятся. Карина выходит первой и, даже не оглядываясь, идёт вдоль широкого коридора. На ходу снова что-то открывает на экране, быстро пролистывает, кому-то отправляет короткое сообщение и скрывается за поворотом.
Артём остаётся у входа с тремя корпоратами. Они не говорят, просто стоят рядом, но достаточно близко, чтобы он сразу понял: бежать бессмысленно. Гар-Ин тоже молчит.
Через несколько секунд из глубины квартиры доносится голос Карины:
— В гостиную иди.
Артём двигается вперёд, корпораты остаются на месте. Он проходит по коридору и выходит в гостиную. Первое, что бросается в глаза — панорамные окна: они занимают почти всю стену, от пола до потолка, и за ними снова раскрывается город, только теперь не как общее гигантское полотно. А заметно ближе, детальнее, фасады соседних башен, транспортные потоки между ними, зелень на крышах, солнечные блики на стёклах и где-то далеко внизу плотная, почти живая масса улиц и платформ.
Сама гостиная почти пустая: минималистичный дизайн, мягкий свет, низкий диван, пара гладких тёмных столов. Ни лишних вещей, ни мусора, ни случайных деталей. Всё выглядит так, точно здесь либо почти не жили, либо жили люди, которым не нужно ничего лишнего.
Карина сидит на диване с каким-то прибором в руке.
— Двигайся, двигайся. — Она кивает на место рядом. — Сюда сядь.
Артём подходит и садится. Карина подносит прибор к его голове; устройство тихо щёлкает, потом начинает мигать красным. На маленьком экране вспыхивает надпись:
ОБНАРУЖЕН ЧИП СОЗНАНИЯ