Сорок дней до Хозяина Зимы

Меня зовут Женя Соколова, мне двадцать шесть, и я до сих пор считаю, что во всём виноват мужчина с рюкзаком.

Он стоял на «Пушкинской» в самом узком месте перехода, спиной к потоку, и смотрел в телефон. Рюкзак у него был размером с холодильник. Я обходила его слева, кто-то толкнул меня справа, я оступилась — и вместо плитки под ногой оказался снег.

Не сугроб на улице. Не наледь. Чистый, сухой, скрипучий снег, из тех, что бывает только при минус двадцати, и я стояла в нём по щиколотку в своих осенних ботинках, в пальто нараспашку, с наушником в одном ухе, и в этом наушнике продолжал играть подкаст про инвестиции.

Перехода не было. Москвы не было.

Была равнина, белая до горизонта, и над ней небо цвета несвежего молока. И в ста шагах — обоз: шесть саней, лошади в инее, люди в мехах.

Первая мысль у меня была: снимают кино.

Вторая: почему тогда так холодно.

Третья: и почему у них у всех такие лица.

Потому что лица у них были не киношные. Так не смотрят статисты. Так смотрят люди, которые едут куда-то, откуда, возможно, не вернутся, и уже несколько дней об этом молчат.