Договор с силой земли

Я услышала её первый раз в восемь лет, на даче, когда легла ухом на землю послушать поезд.

Поезда не было. Было другое: очень медленный, очень низкий звук, ниже всего, что умеет издавать живое, — на грани не слуха, а костей. Я пролежала так минут двадцать, пока меня не позвали обедать, и весь остаток лета ложилась ухом в траву при каждом удобном случае.

Взрослые называли это фантазией. Потом, когда я не бросила, — врачами.

К шестнадцати я научилась не рассказывать. К двадцати пяти почти отвыкла слушать. Помогло не лечение, а асфальт: в городе её почти не слышно. Между тобой и ею — пятнадцать сантиметров бетона, слой щебня, песчаная подушка, коммуникации. Это как разговаривать через стену подушками.

Она пробилась ко мне снова в апреле, на стройплощадке в Заречном, где я работала третий месяц инженером по грунтам.

Мы бурили под сваи. Двадцать шестая скважина, глубина восемнадцать метров. Я стояла у бурильщика, смотрела на выходящий керн — обычная штука, суглинок, супесь, — и вдруг у меня подкосились колени.