Балласт

Капсулу номер девятнадцать Родион Огнев нашел на морозе минус сто восемьдесят по внешней шкале, в третьем ряду балластной решетки, между баком с промышленным льдом и пустым контейнером из-под запчастей, который никто уже пять лет не хотел разгружать.

Он держался за поручень одной рукой, а второй проводил щупом вдоль обшивки, считывая номер партии. Скафандр на такой стуже дышал медленно, с легкой одышкой в компрессоре, и в наушнике было слышно, как ровно шумит станция жизнеобеспечения корабля где-то в трех палубах над ним, в тепле, куда он сейчас не спешил. Это была его сто сорок вторая капсула за семь лет на «Тихой Воде», и он помнил число точно, потому что вел счет: не из суеверия, а потому что цифра держала руки от дрожи, когда приходилось делать одно и то же снова и снова.

— Девятнадцать нашел, — сказал он в микрофон. — Подтверди партию.

— Подтверждаю, — ответила Ия. Голос у нее был будничный, чуть сонный, как у человека, который называет цифры уже третий час подряд и давно перестал их слышать. — Капсула девятнадцать, груз технический лед, статус в реестре: поврежденная тара, списана восемь лет два месяца назад, до твоего рейса. Учет метит к сбросу.