Сигнал с Трёхсолнечной

Капсула пришла сама.

Это первое, что нужно понять про ту ночь: никто её не вёл. Стыковочный компьютер «Тишины» пять часов подряд писал в журнал одну и ту же строку — объект приближается, курс расчётный, коррекций не зафиксировано. Ни одного импульса маневровых. Ни одного грамма топлива. Мёртвая жестянка шла к нам через восемь миллионов километров пустоты так уверенно, будто её кто-то нёс на ладони.

Я сидел на связи и слушал. Работа у меня такая — слушать. Двенадцать лет я снимаю шум с антенн, чищу его от солнечного треска и раскладываю на частоты, и за двенадцать лет я привык, что космос молчит на всех языках сразу.

В ту ночь он молчал как-то иначе. Плотно. Так молчит человек в соседнем кресле, когда ему есть что сказать, но он ждёт, пока ты сам спросишь.

— Корсак, ты видишь? — голос Гали из рубки, сухой, как всегда, когда ей страшно. — Она не тормозит.

— Вижу.

— Она должна тормозить.

— Она должна была не вернуться, — сказал я. — Но вот же.