Нельзя в тебя влюбляться

Асфальт у причала пах гудроном, и к полудню этот запах стоял в воздухе плотно, как вода.

Даша шла по бетонке с термосумкой на плече. Сумка била по бедру на каждом шаге, внутри стукались два судка: борщ и котлеты с гречкой. Отец сказал отнести к часу. Было двадцать минут второго.

Справа тянулись катера на кильблоках, белые, с содранными боками, задранными носами, похожие на выброшенных рыб. Слева блестел затон. У самой воды лежал бетонный язык слипа, весь в зеленой бахроме, и по нему уходили в глубину две ржавые рельсы.

Из открытых ворот эллинга шел визг шлифмашинки.

Даша остановилась в проеме, чтобы глаза привыкли к темноте после солнца. Внутри было прохладно и пахло смолой, ацетоном, старым деревом. Под потолком висели на тросах чьи то мачты. У дальней стены стоял на подпорках синий катер без винта, и под днищем работал человек.

Она подождала. Визг не прекращался.

Даша поставила сумку на верстак, между тисками и жестянкой с гвоздями, и сказала громче, чем собиралась: