Партия Маркизы

Первой осознанной мыслью стала констатация боли. Не тупой и размытой, как при пробуждении после тяжёлого дня, а острой, локализованной, с чёткими границами. «Словно кто-то взял шило, раскалил его докрасна и аккуратно, с пристрастием, вбил мне прямо в висок. Один точный удар. Без предупреждения».

Второй волной накатило головокружение. «Не то неприятное чувство, когда кружится голова. Нет. Это было ощущение, будто меня вывернули наизнанку, как старый носок, вытряхнули из меня всё содержимое, а потом попытались запихнуть обратно, но криво и кое-как, перепутав все внутренности». Мир плыл, не фокусировался, и её вестибулярный аппарат, обычно стабильный, как швейцарские часы, теперь бешено сигналил о неисправности.

И третьей, наконец, пришла мысль, облечённая в слова. Мысль вопиющая, абсурдная и совершенно непростительная для человека её подготовки. «Чёрт. А ведь я, кажется, умерла. Вот же ж… икебана».