ГЛАВА 6. Турнир лжи

Утро началось с того, что в её покои влетела Лилия с лицом, выражавшим нечто среднее между паникой и восторгом. В руках она сжимала сверток из плотной, дорогой бумаги с королевской печатью.

— Ваша светлость! Письмо от Его Величества! — выпалила она, чуть не споткнувшись о ковер.

Астрид, сидевшая у окна с чашкой травяного чая и мысленно просчитывавшая схему дворцовых коридоров для будущих ночных вылазок, медленно перевела на служанку свой знаменитый «пустой» взгляд. Внутренне она вздохнула. Раньше восьми утра общаться с людьми было для неё пыткой, сравнимой разве что с допросом в сыром подвале.

«О, великолепно. Мой обожаемый братец уже прислал утреннюю порцию нарциссизма. Интересно, это приказ надеть розовое платье или объявление о том, что он изобрел новый способ чеканить монеты со своим профилем?»

— Спасибо, Лилия, — её голос прозвучал сонно и безразлично.

Она взяла письмо, лениво сломала печать и развернула лист. Текст был кратким, как удар кинжалом, и таким же эффективным.

«Сестра,

Отменяю твой переезд в Серебряный Дворец. Мне нужны родные рядом.

Р.»

Ни объяснений, ни просьб. Просто констатация факта, высеченная в камне его бесконечного самомнения.

Первой реакцией была волна такого чистого, незамутненного раздражения, что ей захотелось швырнуть чашку в стену. Она мысленно представила, как фарфор разбивается о камень с очень удовлетворительным звоном. Но её лицо осталось абсолютно бесстрастным, лишь брови чуть приподнялись в вежливом недоумении.

«Ах ты ж сукин сын. — Мысли закипели, холодные и ядовитые. — Ему нужны родные рядом. Конечно. Как же иначе. Ему нужен живой, дышащий аксессуар. Безмолвная статуэтка, которая будет сидеть в углу и напоминать всем, какой он заботливый братец. Декорация. Бесплатное приложение к трону».

План, такой красивый и многообещающий, — построить автономную базу вдали от этих позолоченных стен, — рассыпался в прах. Теперь всё, каждую паутину, каждый тайник, каждую ниточку влияния придётся плести прямо у него под носом. Риск возрастал с геометрической прогрессией.

«Ну что ж, Рейнвальд. — Она мысленно улыбнулась, и улыбка эта была острее бритвы. — Ты только что превратил свою «заботу» в объявление войны. Правда, пока об этом знаю только я. Но это лишь вопрос времени».

Она отложила письмо и сделала глоток чая, делая вид, что обдумывает какую-то невесомую, воздушную мысль.

— Вам… нехорошо, ваша светлость? — робко поинтересовалась Лилия, всё ещё стоявшая наготове.

— Нет, всё хорошо, — Астрид заставила свой голос звучать слегка растерянно. — Просто… братец такой добрый. Я думала, уже соберу свои вещи… но раз он хочет, чтобы я осталась…

Она позволила голосу дрогнуть, изобразив трогательную, немного глуповатую благодарность. Лилия тут же просияла, восприняв это, как должное.

«Иди, расскажи всем на кухне, как тронута бедная принцесса заботой братца. Работай, моя дорогая, работай на мою легенду».

***

Через несколько часов её, наряженную в небесно-голубое платье с таким количеством рюшей, что она чувствовала себя заваркой в кружевном чайном пакетике, усадили на трибуне для почетных гостей. Повод был достоин её братца — грандиозный магический турнир.

«О, боже, ещё один спектакль, — с тоской подумала Астрид, глядя на расцветающие над ареной огненные розы и щиты из света. — Демонстрация силы для послов и придворных, которые и так уже дрожат перед ним. Ску-у-чно».

Арена представляла собой зрелище, от которого у неё, честно говоря, слегка зависала логика. В её мире, чтобы устроить такой фейерверк, понадобились бы тонны пиротехники, генераторы дыма и команда инженеров. Здесь же какой-то детина в позолоченных латах, больше похожих на посуду для жарки, щёлкнул пальцами — и бабах! — в воздухе распустилась огненная роза размером с карету. Дым от неё пах не серой, а… черникой. Что за чертовщина?

«Ладно, — мысленно фыркнула она, наблюдая, как два мага сталкиваются щитами из чистого света с грохотом, достойным падения многотонной банковской двери. — С точки зрения шоу — неплохо. С точки зрения тактики — полный идиотизм. Половина энергии уходит на спецэффекты и грохот. Любой снайпер с винтовкой за километр положил бы их обоих, пока они позируют».

Но несмотря на весь цинизм, её мозг, настроенный на анализ угроз и возможностей, лихорадочно работал. Она видела не просто «магию». Она видела потенциальное оружие. Инструменты. Если этот розовощёкий юнец может создавать устойчивые световые конструкции, то почему бы не использовать это для сигнализации или создания мгновенных укрытий? Если вон тот старикан с посохом может вызывать порывы ветра, способные сорвать плащ с человека, то как это применить для диверсий?

Она сидела, изображая вежливый, слегка ошеломлённый интерес — что, в общем-то, было недалеко от истины, — а сама вела свою собственную войну. Её взгляд, казалось бы, рассеянно блуждающий по толпе, на самом деле был сканером, фиксирующим каждую мелочь. Но теперь он фиксировал не только связи между людьми, но и саму механику этого нового, безумного мира.

Вот граф с лиловым носом что-то слишком оживлённо шепчет своему соседу, кивая на посла из Кархама. «Денежные потоки, — тут же классифицировала Астрид. — И, судя по жесту, тот пытается незаметно смахнуть с рукава какую-то светящуюся пыль. Проклятие, а эта штука стирается?»

А вот группа молодых дворянок с восторгом смотрит на одного из магов-участников. Но одна из них, с хитринкой в глазах, украдкой поглядывает на офицера стражи. «Роман. Возможно, тайный. Интересно, использует ли она для передачи записок какую-нибудь магическую безделушку? Надо будет поискать аналоги в дворцовых архивах».

Каждое магическое проявление она тут же мысленно разбирала на составляющие, пытаясь найти ему практическое, приземлённое применение. Эти люди использовали силу, способную перевернуть мир для того, чтобы устраивать цирк. Её это бесило. И в то же время завораживало. Потому что она видела потенциал. Тот самый потенциал, который позволил бы её теневой империи не просто существовать, а доминировать.

«Они играют в героев, — думала она, смотря, как один «доблестный» маг падает на песок, искусно изображая поражение после едва заметного касания магическим лучом. — А публика жаждет крови. Но строго по сценарию. Никаких неожиданностей. Никакого настоящего риска. Какой идиотский способ тратить такие… такие феноменальные ресурсы».

Именно в этот момент её «радар», настроенный теперь и на магические аномалии, зафиксировал нечто иное. Не шоу на арене, а его полную противоположность. На противоположной стороне трибуны, в тени королевского балкона, стоял мужчина. От него не исходило ни вспышек, ни свечения. Он был тихим, почти незаметным пятном спокойствия в этом безумном карнавале. И он не смотрел на арену.

Он смотрел на неё.

Астрид почувствовала лёгкий, холодный укол между лопаток — старый, знакомый инстинкт, который кричал: «Объект под наблюдением!». Она медленно, как бы невзначай, повернула голову и встретилась с ним взглядом.

Карие глаза. Глубокие, спокойные. С лёгкой морщинкой у внешних уголков — признак привычки всматриваться вдаль. Или в суть вещей. В них не было ни оценки, ни осуждения, ни привычного придворного пренебрежения. Только чистое, незамутненное внимание. Он смотрел на неё так, словно видел не платье, не причёску и не подобранную роль, а читал самую мелкую сноску в тексте её существования.

И тут же, холодной волной, накатила тревога, острая и профессиональная. Высококлассный наблюдатель.

Мысли, обычно бегущие чёткими, выверенными строчками, на мгновение спутались. Этот взгляд... он был знаком ей по своему типу. Взгляд того, кто не верит поверхностному слою. Но почему он остановился именно на ней? Случайность? Или...

В памяти, мутной и обрывочной, как и всё, что осталось от прежней Астрид, мелькнул какой-то образ. Не он, нет. Смутное ощущение. Будто бы... будто бы её, старую её, уже кто-то так разглядывал. Не с похотью, не с сожалением. А с тем же самым, будь оно неладно, вниманием. Могла ли прежняя Астрид... нет, что она думает? Он явно старше. Наставник? Друг покойного отца? Или... её внутренний цензор ехидно поднял бровь. Или у юной принцессы всё же были столь экзотичные вкусы, что её влекло к зрелым, несуетным мужчинам, чей взгляд мог буравить камень?

Она отринула догадки. Неважно. Важно то, что здесь и сейчас. Слуги, брат, весь двор — никто не заметил в ней ни малейшей перемены. Все видели ту же пустоватую куклу. А этот человек... он смотрел на неё так, будто видел трещину на идеально глазурованной поверхности. И это было опаснее любой открытой угрозы. Это значило, что её главное оружие — её непримечательность — против него не работало.

«Интересно, — холодно и беззвучно сформировалась у неё внутри мысль, уже отгораживаясь от нахлынувших сомнений аналитическим щитом. —Значит, в этой игре появился тот, кто смотрит не на фигуры, а на игрока. Что ж, господин хороший... Посмотрим, на чьей стороне окажется преимущество зрения».

Мысленный взор скользнул по его чертам, цепляясь за детали, которые прежде упускала. Да, тот самый мужчина с приёма. Вблизи он казался... монолитнее. Высокий, с тёмными волосами, в которых у висков серебрилась проседь — не возрастная усталость, а скорее благородная патина на старинном клинке. Ему было под сорок, и с него буквально веяло спокойной, невыставляемой напоказ компетентностью. Он не пытался казаться моложе или важнее. В этой несуетной уверенности была своя, строгая эстетика, и Астрид с внезапной вспышкой досадливого уважения отметила про себя: если прежняя хозяйка этого тела когда-либо и засматривалась на него, то, надо отдать должное, в наивном вкусе той девочки всё же проскальзывало некое понимание качества.

В этот момент Рейнвальд, сидевший в центре, поднялся с трона с таким видом, будто собирался лично низвергнуть всех богов.

— Друзья мои! — его голос, поставленный и громкий, легко перекрыл грохот очередного бессмысленного взрыва на арене. — Прежде чем мы объявим победителя, я хочу представить вам человека, который отныне возьмёт на свои плечи груз моих забот о благополучии государства!

Он величественно простер руку в сторону того самого мужчины, и в этом жесте была не только демонстрация, но и едва уловимое отстранение.

— Кайлан Дорвен! Чей ум и преданность нашему дому проверены ещё службой моему покойному отцу. Отныне он — мой главный советник по стратегии и управлению. — Король многозначительно улыбнулся, обводя взглядом толпу, будто делясь с ней великой тайной. — Я доверяю ему рутину государственных дел, чтобы мои мысли и силы оставались свободны для великих свершений и... более важных дел!

Придворные разразились подобострастным смехом и аплодисментами. Гениальный ход. Рейнвальд не просто назначал компетентного управленца — он публично сбрасывал с себя скучные обязанности, оставляя себе лишь блеск и славу, и при этом выглядел как мудрый правитель, доверяющий дела проверенному слуге династии.

Смеялись все. Кроме Кайлана. Он лишь слегка склонил голову, принимая представление. Его лицо оставалось невозмутимым, но Астрид, к своему растущему напряжению, уловила в его позе не покорность, а молчаливое принятие тяжести возложенной ноши. Он выглядел так, будто ему только что вручили шахматную доску со всей партией вразлад, и он уже начал мысленно расставлять фигуры по своим местам.

«Вот как, — мысленно выдохнула Астрид, и в ее сознании, словно по тревоге, захлопнулись одни стратегические двери и тут же начали наспех возводиться другие. — Значит, братец наконец-то нашёл себе няню для королевства. И какую...»

Это меняло всё. Теперь её теневым операциям противостоял не просто самовлюблённый король, погружённый в свои игры, а профессионал. Человек, чья работа — видеть связи, потоки, нестыковки. Человек, для которого её аккуратная паутина финансовых махинаций и влияния на слуг могла оказаться не невидимой, а просто ещё не исследованной аномалией в отчётах.

Она почувствовала лёгкий, но оттого не менее неприятный приступ клаустрофобии. Астрид вновь очень резко ощутила тоску по своему неудачному отбытию в Серебряный Дворец. Эти позолоченные стены, эти улыбающиеся маски вокруг, и этот новый, проницательный страж у самого сердца системы… Ей нужно было пространство. Мысленное, по крайней мере. И немедленно пересмотреть каждый свой следующий шаг.

Она решила провести небольшой эксперимент. Сосредоточилась. Не на том, чтобы стать невидимой — это было бы слишком. Просто на лёгком «стирании». На том, чтобы её присутствие стало чуть менее заметным, чуть более размытым. Чтобы взгляд Кайлана, если он отведётся, не вернулся бы к ней автоматически.

Она представила, как становится фоном. Частью гобелена. Ничем не примечательной деталью.

И на секунду ей показалось, что сработало. Его взгляд скользнул в сторону, на арену.

«Ага, попался, — с внутренним торжеством подумала она. — Никто не может устоять против…»

Мысль оборвалась. Потому что его взгляд вернулся. Точнее, даже не вернулся — он будто и не уходил. Он снова был на ней. Тот же спокойный, внимательный, всё видящий. И в этот раз в его глазах читалась едва уловимая искорка… интереса?

«Так, стоп. Это не сработало. На него это не подействовало. Он меня не теряет».

Это было ново. Это было пугающе. И, чёрт побери, от этого по спине побежали противные, холодные мурашки. Впервые за долгое время она почувствовала себя не невидимым оперативником, а мишенью в прицеле.

Турнир, к её величайшему облегчению, наконец закончился. Победителем, разумеется, стал ставленник Рейнвальда — здоровенный детина с умом каменного голема и улыбкой, сияющей, как отполированный щит. Король был в ударе.

Он схватил её за руку и потащил на смотровую галерею, с которой открывался вид на весь замок и часть города.

— Ну что, сестрёнка? Видела? — он сиял, как ребёнок, получивший на Рождество целую кондитерскую. — Видела, как я их всех провёл? Они все думают, что у нас армия магов, способная смести любое королевство! А на самом деле половина из этих «титанов» с трудом свечку зажечь может без своих артефактов!

Он доверительно подмигнул ей, явно гордый своей хитростью.

«О, боже, он действительно считает это гениальной стратегией, — с изумлением подумала Астрид. — Создать видимость силы, вместо того чтобы её иметь. Это уровень тактики детсадовца, который прячется за спиной воспитательницы».

Она заставила свои глаза расшириться в наивном восхищении.

— Это было так… красиво, Рейн! — её голос прозвучал подобно колокольчику. — Все такие сильные! А ты самый сильный, потому что ты всем управлял!

Он удовлетворенно хмыкнул и похлопал её по плечу, чуть не сбив с ног.

— Вот именно! Запомни, Астрид, настоящая сила не в том, чтобы махать мечом. Она в том, чтобы дергать за ниточки!

«Ну, по крайней мере, в этом он прав, — мысленно согласилась она. — Жаль только, что он сам — всего лишь марионетка в своих собственных глазах, не видящая, что ниточки-то ведут куда-то выше».

И в этот момент, за спиной брата, в толпе придворных, медленно спускающихся с трибун, она снова увидела его. Кайлан. Он о чём-то говорил с группой офицеров, его лицо было серьёзным. Но его взгляд, быстрый и точный, как удар стрелы, снова скользнул в её сторону. Не взгляд мужчины к женщине. Взгляд эксперта к интересному феномену.

Астрид чувствовала, как этот взгляд, тяжелый и неумолимый, все еще скользит по ее профилю. Инстинкт приказывал отвести глаза, спрятаться, но разум парировал: это будет ошибкой. Вместо этого она мягко улыбнулась, глядя на брата, и присоединилась к тихим аплодисментам, как и подобало сестре, радующейся за мудрое решение венценосного родича.

Затем, словно повинуясь любопытству, она медленно перевела взгляд на Кайлана Дорвена. Их глаза встретились снова, и на этот раз она позволила своему взгляду выразить не настороженность, а легкую, почтительную признательность, смешанную с девичьим любопытством. Идеальная реакция для «дурочки Астрид» на внимание столь важной фигуры.

Но внутри все похолодело. Он не смотрел на нее так, как смотрят на безобидную чудаковатую принцессу. Он не смотрел на нее даже с обычным мужским интересом. Он изучал. Он сопоставлял. Что он мог увидеть? Слишком прямую спину там, где должна быть привычная сутулость? Слишком спокойный ритм дыхания посредь всеобщего волнения? Микроскопическую задержку перед тем, как изобразить радость?

Он не мог знать ничего наверняка. Но он, черт возьми, видел нестыковку. Ее поведение, каким бы безупречным оно ни было, не совпадало с его внутренним досье на «Астрид Веллар», каким бы скудным оно ни было. И его профессиональный инстинкт, отточенный на полях сражений и в политических интригах, видимо улавливал этот фальшивый обертон в идеально сыгранной мелодии.

Вернувшись в свои покои, она сбросила с себя ненавистное голубое платье с таким облегчением, будто сдирала с себя липкую паутину. Оставшись в простой сорочке, она подошла к своему потайному столику и достала тонкий блокнот, который вела для Маркизы. Перьями, которые она сама сделала из обугленных веточек, она вывела чёткие, без эмоций, строки:

«Введение в игру нового игрока: К.Д.

Статус: Оператор высшего уровня. Непредсказуем.

Задача: Снизить профиль. Перевести активность в режим «глубокого сна».

Она мысленно поблагодарила братца. Он своей волей превратил её тихую, методичную работу в захватывающий шпионский роман с непредсказуемым финалом.

Она отложила перо и откинулась на спинку стула, глядя в потолок. Мысль о Кайлане не давала ей покоя. Он не был угрозой в привычном понимании. Он не рыскал за ней по ночам, не подсыпал яд в вино.

«Он видит не то, что я показываю, — с досадой осознала она. — Он видит, когда я молчу. Он замечает промежутки между ложью. Проклятье».

Её игра, такая отлаженная и безопасная, внезапно потребовала пересмотра. Теперь каждое движение, каждое слово, каждое выражение лица должно было быть выверено с ювелирной точностью. С Рейнвальдом и придворными было просто — они видели то, что хотели видеть. Кайлан же, похоже, хотел видеть то, что было на самом деле. И это было чрезвычайно неудобно.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая стены дворца в кроваво-красные тона, Астрид вышла на свой балкон. Двор внизу пустел. Слуги гасли факелы, один за другим. С арены доносились редкие звуки — видимо, убирали декорации.

Она облокотилась о перила, глядя на плац. Там, где несколько часов назад бушевала фальшивая битва, теперь валялись осколки магических кристаллов, поблёскивающие в последних лучах солнца, и следы от копыт, уже теряющие чёткость. Символично. Иллюзия, оставившая после себя лишь мусор.

В стекле окна, выходившего на балкон, отражалось её лицо. Без маски Маркизы. Без маски «дурочки». Просто лицо. Усталое. Настороженное. И решительное.

Она тихо, почти беззвучно, прошептала в наступающие сумерки:

— Игра продолжается. Просто теперь с новым игроком.

И в этот момент она почувствовала не раздражение, а нечто похожее на азарт. Острый, холодный, опасный азарт охотника, который вдруг понял, что за ним тоже ведёт наблюдение другой хищник.

«Ну что ж, господин Дорвен, — подумала она, и на её губах дрогнула тень улыбки. — Посмотрим, кто кого переиграет. В конце концов, я специализируюсь на том, чтобы не оставлять следов. Верно говорят, когда нет опасности и конкуренции люди ничему не учатся. А у меня впереди ещё много того, что должно быть изучено.»

Правила изменились, но игра уже шла. И не обо её всех аспектах даже она могла догадаться.