Двенадцать человек вырвали из привычного мира, чтобы сделать героями. Им обещали силу, славу и спасенное королевство. Им не сказали лишь одного: их дар – не оружие, а приманка, а сами они – свежая наживка для тварей из Разлома. Когда ловушка захлопнулась, из всего отряда уцелела только Ника – единственная, кому на Алтаре не досталось ни искры. «Пустая», – смеялись при дворе. Но именно пустота сделала ее невидимой для врага и смертельно опасной для тех, кто двести лет кормит войну чужими жизнями. В кулаке умирающий товарищ оставил ей осколок и одно слово: ключ. Теперь за ней идут не только твари. А то, что ждет на кромке Разлома, когда-то носило человеческое лицо.

Подробнее о книгеобъем, даты, аудио

ЖанрПопаданцы в магические миры

Ещё жанры Тёмное фэнтези, Боевое фэнтези

ФормаРоман

СтатусЗавершена

Главы12

ЯзыкРусский

Время чтения≈ 1 ч 40 мин

Аудио2 ч 35 мин

Объём133 487 зн.

Добавлено05.07.2026

Завершена24.08.2026

16+

Автомаркировка: 16+ Сцены насилияпо тексту

Позиция и прогресс

№38 в категории «Попаданцы в магические миры»из 56 книг · по активности, оценкам и просмотрам ▼ -18 за неделю Весь жанр →

Мирейн Стоункросс

Серебряный автор

2 книги · 2 подписчика · 5.0

Автор 330 Блогер 10

Мирейн Стоункросс — псевдоним, под которым пишет бывший инструктор по горному туризму из Екатеринбурга. Полжизни водила группы по перевалам и слишком хорошо зна…

Все книги автора →

Поддержать автора

Нравится книга? Угостите автора — это мотивирует писать дальше.

Кофе автору 100 ₽ Бублик книге 150 ₽

Другая книга · популярное в жанре

Сорок дней до Хозяина ЗимыСтелла МорвинПопаданцы в магические миры

В этом мире невест Хозяину Зимы привозят на сорок дней. Тех, кто не подошел, возвращают домой...

Открыть книгу

Как это читается

Первым, что Ника почувствовала, был холод медальона, впившегося в кулак. Чужой герб отпечатался на ладони так глубоко, будто хотел остаться там навсегда, и только эта боль убеждала ее, что она еще жива.

Она лежала на боку под перевернутой телегой, подтянув колени к животу, и не шевелилась так долго, что правая рука перестала быть рукой и сделалась деревянным предметом, положенным рядом. Ника начала с себя, как учили на подстанции: сперва считаешь свое, потом чужое. Ноги слушаются. Ребра ноют, но воздух ходит без хрипа и без свиста. Кровь на щеке засохла коркой и стягивает кожу, кровь чужая. Значит, цела.

Только после этого она разрешила себе посмотреть наружу.

Рассвет поднимался медленно, нехотя, словно и ему не хотелось смотреть на то, что лежало внизу. Туман стелился по выжженной земле, серо-голубой и густой, будто кто-то разлил по полю разбавленное молоко. Из молока торчали то рука в знакомой перчатке, то расколотый щит, то древко без знамени. Между телами перемигивались теплые точки: догорали не костры, а все, что осталось от заклинаний, которыми их так щедро наделили. Угли были единственным теплым пятном на всем этом поле.