Эксперт по собственной смерти

Пломба в нижнем левом седьмом зубе была светоотверждаемой, из композита, который придумали через семьдесят лет после того, как этот череп лег под пол дома на Лиговке, и Дина Астахова смотрела на нее уже третью минуту, не двигаясь, как смотрят на опечатку в собственном свидетельстве о рождении.

– Ну что там, – сказал от двери Марат Ильясов, следователь, который привез коробку с костями утром и с тех пор ни разу не присел. – Дина, у меня к четырем совещание. Старое захоронение, криминала нет, подпиши, и я поехал.

– Не подпишу.

– Почему?

Она не ответила сразу. Кости лежали на столе в анатомическом порядке, так, как она сама их выложила: череп, нижняя челюсть, позвонки, ребра, таз, длинные кости рук и ног. Скелет женщины лет двадцати восьми, тридцати пяти, ростом около ста шестидесяти пяти сантиметров, без признаков родов, с хорошо сросшимся переломом левой ключицы, полученным в детстве. Кости были бурыми, с потеками от почвенных вод, сквозь тазовое кольцо когда-то проросли корни, и по всем признакам, которые она умела читать, эта женщина пролежала в подвале не меньше ста лет. То же самое говорила и стройка: останки нашли в нише под слоем бетона, залитого, судя по документам дома, летом тысяча девятьсот двенадцатого, и бетон над ней никто не вскрывал ни разу за целый век.