ГЛАВА 6. БАЛЛЫ И ДОБРЫЕ ДЕЛА.

— Знаешь, — говорит Леди и пытается накрутить мифический локон Дэна на свой аккуратный пальчик, — она же не виновата, что всё так получилось. Представь, живёшь себе, маленький глупый птенчик, веришь в себя, в свою уникальность, кушаешь, что дали, и вдруг! Взрыв, проблема, катастрофа! Оказывается, ты не просто какая-попало птичка. Ты – личность творческая, и надо соответствовать. А соответствовать – очень непросто, поверь мне. И ты такая: «Да, конечно, это просто великий дар, спасибо за щедрый жест, мэтр!». И при этом ни мэтра, ни козлов его долбанных не осознаёшь. Ты – сорока. Жрёшь говно и тыришь фантики от конфет, потому что ты – сорока! Но! Не сегодня. И уже больше никогда! С сего дня ты фея, муза, хрен с ним, гениальный художник! Да. И работаешь с драгоценными и известными произведениями искусств! А это значит, на тебе огромная ответственность. А ты еще и прославилась с первого же своего поступка. Если бы ты знал, как кричала от восторга жиличка с двенадцатого этажа. Как она простирала руки к небу и к самой Медее, а дело-то было только лишь в маленьком обручальном колечке. Даже без камня. Чистый символ минимализма. А ты знаешь, как трудно выдержать чувство стиля, с первых мазков, буквально?

— Леди! — простонал несчастный Дэн, чувствуя, как его призрачную голову начинает мутить от наплыва информации. — Давай что-то делать, а? Мне страшно! Нужно действовать, а не слушать лекции по искусству!

Леди нахмурилась, свела светлые бровки на переносице, упрямо тряхнула головой и вдруг рассмеялась.

— Ладно, ладно, не кипятись. Не буду тебя больше мучить. Пора браться за дело. Ты готов?

— А у меня есть выбор? — обреченно спросил Дэн.

— Нет, — честно ответила Леди. — Выбора у тебя нет. Но есть шанс. И мы им воспользуемся. Сейчас я кое-что разведаю, а ты… А ты просто будь готов к любым неожиданностям.

С этими словами Леди выпорхнула из комнаты, оставив его в полном одиночестве. Вскоре она вернулась, и по ее опущенным плечикам Дэн понял, что все плохо.

— Мне тоже страшно. Мы все ждем. Просто ждем и все. — Леди нервно облизала губы. — Молчи и слушай!

— Только представь! — У Леди загорелись глаза, она нервно подскакивала на диванных подушках. — Медея – это кто? Это не просто птичка, она другая! Это – Эпоха! Все мечутся, все не готовы смириться даже с малой утратой ценностей. Что уж тут говорить о большем? О понимании? Люди готовы душу продать за блестящий фантик, а Медея собирает и эти фантики тоже, чтобы создать из них нечто великое!

Дэн смотрел в окно, пытаясь переварить услышанное. Медея была крупной сорокой с вызывающе нахальным взглядом, обладавшей невероятной страстью к искусству и сокровищам. Ее черно-белое оперение переливалось на солнце, а в длинном изогнутом клюве она гордо несла очередную украденную драгоценность. Медея была уверена в своей гениальности и считала себя великой художницей, собирающей «шедевры» для своей будущей инсталляции.

— Смена караула! — рявкнул Шрам, выбираясь из-под двери и прерывая поток сознания Леди. — Заждались, штатские? Дэн, ты как? Готов к подвигам?

— Вот жду, — проворчал Дэн. — Когда от меня начнут добрые дела отрезать, по баллам. С каждой минутой всё меньше надежды.

— Гкм! — крякнул Шрам, почесывая затылок. — Ну, не всё так безнадёжно, старик. Сейчас нас кто-нибудь порадует. В смысле заорет, чтобы ему помогли, тогда мы как выскочим! Героически спасем и всем докажем, что мы тоже чего-то стоим!

Дикий вопль, полный отчаяния, разорвал тишину подъезда и отразился эхом где-то на последних этажах, заставляя содрогнуться стены.

— Бякин!!! — взывал Артем, и в голосе его угасала надежда. — Падла усатая! Ты же упадешь!!

Усы Шрама встали торчком, глазки чуть не вылезли из орбит от возбуждения.

— Вот оно, началось! Свершилось! Наш шанс!

— А как я туда попаду, я же… — растерялся Дэн, ощущая, как его призрачное тело трясется от страха.

— Тихо! — рявкнул Шрам, одергивая Дэна. — Без паники и ложных идеалов! По-тихоньку, по-маленьку, ползи! А мы будем тебя толкать! Вперёд, к славе и добрым делам!

— Как толкать? — ужаснулся Дэн, криво-косо, но всё-таки перекатываясь на пол и даже двигаясь по направлению к двери.

— Нежно! Но с большим чувством ответственности! — пыхтел Шрам, подталкивая Дэна своим мускулистым тельцем. — Леди, включайся! Ну притащили же мы его как-то сюда, когда он вообще был никакой? А сейчас вон, ничего уже, мне кажется, даже и порозовел немного. Самую малость. Держись, старик, сейчас будет жарко!

Общими неимоверными усилиями Дэн добрался до входной двери и даже смог высунуть голову на порог в подъезд. Зрелище его ожидало эпическое.

По лестничной клетке, кувыркаясь, неслось странное пёстрое нечто, напоминающее комок шерсти. Оно часто падало, спотыкалось и врезалось в стены, оставляя на них грязные разводы. Каждый раз при ударе обо что-то из крошечного ротика хомяка Бякина, а это был он, со свистом вылетал снаряд в виде кукурузного зернышка, точно он вёл обстрел территории. Правда, пока только с одной ведущей стороны. Бякин был маленьким хомячком Кэмпбелла, но с невероятной жаждой свободы и авантюризма, а также с полным отсутствием инстинкта самосохранения. Расцветка делала его похожим на маленького далматинца или на кусок мрамора.

Вот и сейчас он скакал, как мячик, не обращая внимания на препятствия и не сдавался. Весь в мечтах о свободе. Его преследовал несчастный хозяин – студент Артем, пытающийся спасти своего питомца от неминуемой гибели. Бякин только набрал подходящую скорость и планировал совершить прыжок мирового масштаба и такой же глупости, прямо в лестничный пролёт. Где собирался, видимо, и упокоиться с миром.

— Не-е-ет! — кричал Артем, скачками преодолевая расстояние и протягивая к Бякину свои костлявые руки. Жизнь хомяка висела на волоске. Дэн не знал, что делать. Поэтому он просто повернулся к Бякину и сказал:

— Ам!

Пухлый Бякин застыл, как вкопанный. Ротик его открылся, из него вывалилось кукурузное зернышко, будто он выплюнул душу. А под хомячком стало немножко мокренько. Глазки-бусинки вытаращились на Дэна в немом вопросе, ведь он увидел призрака. Артем налетел на него как коршун. Схватил, спрятал в ладонях и начал расцеловывать маленький носик, прижимая толстячка к груди, благодаря небеса за чудесное спасение.

— Бякин, я думал, всё. Думал, конец тебе. Бякин, не надо больше так! Давай я куплю тебе самое большое колесо и бегай дома, ну прошу тебя! — Студент понес своего Бякина домой, причитая и всхлипывая. Бякин выглядывал из пальцев Артема и таращился на Дэна. Наверное, пытался понять, кто этот странный призрак, спасший его от верной гибели.

А Дэн вдруг смог сесть и даже немного выпрямиться. К нему начали возвращаться силы.

— С почином! — облегченно выдохнул Шрам и крепко обнял Леди. Крыска пискнула, но вырываться не стала. Ее явно переполняла гордость за проявленный Дэном героизм. — Осталось еще немного. Всего ничего. Мы справимся. Я уверен!

Дэн смог сам, без посторонней помощи, вернуться в штаб-квартиру. Он чувствовал себя гораздо лучше, чем раньше.

— А как понять про баллы? — поинтересовался он у Леди, пытаясь осознать всю серьёзность ситуации.

— Смотри! — просто сказала она, взобралась на подоконник и показала на что-то за окном.

Дэн выглянул. На крыше соседнего дома сидела стая черных ворон. Вот только звуков от них почему-то не было слышно. Вороны сидели неподвижно, точно мрачные статуи, наблюдая за происходящим. Внезапно пара из них закричала, сорвалась с крыши и тяжело улетела вдаль, растворяясь в сумраке.

— Вот они! — тихо сказала Леди, указывая на улетевших ворон. — Твои баллы. Завтра к 12.00 ночи все они должны улететь. Или…

Она не договорила, но Дэн и так понял. И ему стало страшно. Баллы, которые будут рвать тебя на части в случае отсутствия добрых дел, — не самое приятное зрелище для начинающих призраков. Да и для опытных – тоже. Дэн сглотнул и почувствовал самые настоящие мурашки на спине.

Вечерок выдался на славу! В подъезде было найдено несколько связок ключей и возвращено хозяевам под благовидными предлогами, прикрываясь внезапным приступом гражданской ответственности. Не дали сгореть паре кастрюлек с ужином. Спасли целый сотейник с вареными яйцами уже в тот момент, когда они собирались благополучно взорваться и раскрасить кухню красивыми отпечатками на потолке в стиле абстрактного экспрессионизма.

Вороны иногда улетали, иногда – нет. Дэн не знал точно, сколько из них останется подкарауливать его до завтрашней ночи, но очень старался. Выполнял свой долг перед обществом и вечностью. Банку сгущенки, которую по старинке варил какой-то чудак, спасти не удалось. Взрыв был такой силы, что пришлось вызывать аварийную службу для прочистки вентиляционного отверстия.

Дежурство Шрама благополучно завершилось. И рапорт об оказанной помощи был предоставлен в полном соответствии с действующим Уставом, с указанием всех заслуг и поощрений. Дэн был передан невыспавшемуся и крайне недовольному Мартыну в целости и сохранности, но с некоторым чувством вины за испорченный вечер. Чтобы как-то быть в курсе событий о происходящем в квартирах подъезда, друзья решили патрулировать территорию. Передвигались между этажами, как призрачные разведчики.

Забегавшись между квартирами и этажами, вынюхивая и высматривая, Дэн совершенно случайно попал в незнакомую ему квартиру с номером пять на втором этаже. При жизни Дэн часто пробегал мимо нее, а пару раз даже был чуть ли не сбит с ног доносящимся из квартиры ураганом и его последователями. Эта квартира всегда была окутана аурой хаоса и безудержной энергии.

Урагана звали Базз. В целом Базз выглядел как настоящий джек-рассел-терьер – смелый, энергичный, любопытный и немного сумасшедший. Он был воплощением жизнерадостности и оптимизма, всегда готовый к новым приключениям и шалостям.

Компактный, крепкий, с хорошо развитой мускулатурой, что позволяло ему достигать невероятную скорость и ловкость, с которой он сносил всё на своем пути. В его взгляде читались азарт и готовность творить нечто невообразимое всегда и везде. Рыжие пятна – яркие, выгоревшие на солнце – придавали ему вид задиристого сорванца. Морда крепкая, с сильными челюстями, готовыми перегрызть что угодно (особенно любимые тапки хозяина Сергея). Взгляд живой, проницательный, полный энергии и любопытства. Создавалось впечатление, что он постоянно что-то замышляет. Кончики ушей немного загнуты вперед, что придает ему настороженный и внимательный вид. Часто одно ухо непроизвольно поднимается, выражая повышенный интерес к происходящему. В возбужденном состоянии Базз держит хвост вертикально, словно флаг, сигнализируя о своей готовности к действию.

Этот пёс был неисправим. В связи с чем – великолепен. Даже после тщательного расчесывания его шерсть торчала в разные стороны, будто он только что вылез из-под дивана, где устраивал «засаду» на носки Сергея, готовясь к очередному подвигу. Точечная отметина над правым глазом — память о столкновении с пылесосом во время очередной «гонки» по квартире, во время которой он с гордостью демонстрировал свой неукротимый дух. В квартире царил полный хаос.

Базз вихрем вылетел на площадку, волоча на коротком поводке своего хозяина и пару хозяйских детей. Те с визгом и смехом пытались удержаться на ногах. Он споткнулся о Дэна, но даже не притормозил. Лишь глянул удивленно – мол, что ещё за препятствие на взлетной полосе? И поскакал дальше, неся за собой взмывающих вверх от скорости и отсутствия деликатного спуска людей, которые, надо отдать им должное, отчаянно пытались не потерять равновесие.

— Да уж, Базз в своем репертуаре, всё, как обычно, — меланхолично протянул Мартын, вытягивая две передние лапки и сладко потягиваясь. — Дельтопланновый способ спуска. Увлекателен, ненадежен, фатален. Зайдем к ним, пока прогуливаются? Вдруг что и узнаем. Может, у них там скелеты в шкафу, или кому-то срочно нужна помощь?

Дэн так и не привык внезапно оказываться в чужих секретных местах. Потому что всем известно – мой дом, моя крепость. И что там может происходить за закрытыми дверями, не должно касаться посторонних. Однако вечер уже наступил, ворон на крыше убавилось, но не глобально. Поэтому что ему, бедному призраку, было делать? Сказали идти – пошел. Как бы скомандовал Шрам: «Упал, отжался. Закон есть закон, а баллы сами себя не заработают.»

Сейчас в квартире номер пять стояла необычная тишина, контрастирующая с бурей, только что вырвавшейся наружу. Дома была только Наталья, хозяйка, жена и мама всего этого беспокойного хозяйства. Она тихо сидела на кухне, листая ленту в телефоне, курила тонкую сигарету, стряхивая пепел в маленький бумажный кулечек. И выглядела совершенно счастливой. На плите негромко булькала кастрюля с чем-то основательным, рассчитанным не на один день. На экране маленького телевизора мелькали кадры всем знакомого сериала, создавая фон для её умиротворенного состояния. Наталья расслабленно улыбалась, не отрывала глаз от экрана телефона, погрузившись в свой маленький мир.

Надо сказать, что в квартире номер пять всегда было шумно. Семья Ивановых – родители, Сергей и Наталья, и двое их детей, шестилетний Егор и четырехлетняя Аня, – жили жизнью, полной хаоса и неразберихи. Главной причиной шума и всеобщего безумия была их гиперактивная собака. Джек-рассел-терьер. Дружище Базз. Он-то и являлся эпицентром любого катаклизма.

Старина Базз – это истинный дьявол во плоти, маленький ураган, сметающий всё на своем пути. Он носился по квартире, как угорелый. Грыз мебель, лаял на прохожих за окном и постоянно убегал на улицу, устраивая переполох во всем районе. Егор и Аня, не отставая от собаки, громили квартиру как могли. Они разбрасывали игрушки, рисовали на стенах, кричали и визжали, превращая жизнь родителей в бесконечный квест на выживание. А временами, в особо тяжелые моменты, горько рыдали все вместе, создавая какофонию звуков, способную свести с ума даже самого терпеливого человека. В такие недобрые минуты Базз начинал выть, точно предчувствуя надвигающуюся бурю. Этот вой часто слышал Шрам и начинал готовиться к эвакуации.

Сергей и Наталья, измученные постоянным шумом и гамом, пытались навести порядок, но всё безуспешно. «Егор, не кидайся подушками! Аня, не рисуй на обоях! Базз, прекрати грызть ножку стола!» — кричали они, но дети и собака не обращали на них никакого внимания. Они обладали иммунитетом к родительским нотациям. Наверняка, любые другие люди уже бежали бы вон из этого ада, спасая свою психику. Но только не Ивановы. Их было не покорить. Они обожали этот хаос, питали нежные чувства друг к другу, а Базз платил им безграничной привязанностью. А ножки, знаете ли, это пережиток прошлого. Это сейчас и вообще не модно.

Мартын грустно мяукнул, подбежал к женщине и начал смотреть на нее глазами кота из Шрека, жалобно заглядывая в душу и выпрашивая сочувствие, временами тяжко вздыхая, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Кис, кис! — Наталья наклонилась к нему и даже потрогала кончиком пальца, точно убеждаясь в его реальности. — Они что, опять не закрыли дверь? А ты пришел, чтобы меня об этом предупредить? Какой умный котик! Но тебе сюда нельзя, ты же вон какой миленький! А сейчас примчится наше страшилище и сожрет тебя целиком! Молодец, что предупредил, а теперь пойдем, пойдем! Я тебя провожу. Иди к хозяйке, она тебя уже ищет, наверное! Я бы обязательно искала такого красавчика и умничку!

Мартын нагло скосил глаза на Дэна.

«Заметь, — говорила его толстая рожа, — не я ей это сказал! Красавчик и умничка! Так-то!»

Но Дэн видел и кое-что еще. Наталья, оказывается, совершенно не замечала, что на полу тлеет палас, прямо рядом с её креслом. Видимо, туда упали искры от сигаретного пепла. По полу растекалось зловещим пламенем темное пятно. Поднимался еле заметный серый дымок, пахло пластиком, немного металлом и еще какой-то гадостью.

«Мартын! — крикнул Дэн, чувствуя, как внутри нарастает паника. — У нас беда!»

Мартын вывернулся из рук Натальи и в несколько стремительных прыжков оказался на кухне. Вид разгорающегося пламени произвёл на кота тяжелое впечатление. Он оцепенел, окаменел, замерз. Его глаза расширились от страха. Ноздри розового носика округлились и замерли, отказываясь поверить в происходящее. Сам он не мог двинуться с места от охватившего его ужаса. Вот тут Дэн вспомнил всё, чему научился за последнее время. И-таки шмякнул со всей силы по толстой рыжей попе своего верного друга, применив все свои призрачные возможности.

— Отомри! Горим! — рявкнул он, пытаясь хоть как-то привести кота в чувство.

Кот, очнувшись от кошмарного сна, взвился вверх, едва не коснувшись люстры. Разинул пасть и издал дикий пронзительный вопль. Вороны на соседней крыше от неожиданности подпрыгнули, с трудом удерживаясь на местах.

Через одну минуту Наталья погасила огонь, проевший в коврике изрядную дыру и разгоняющий дым по всей квартире. Правда, для этого она использовала целый чайник кипятка и Баззову попонку, на которой тот любил валяться перед ужином. Кот получил миллион поцелуев в нос, в глазки, в спинку и прочие места, не поддающиеся описанию, в знак признательности. А также вареную куриную ногу, высшую награду и благодарность от лица всей вернувшейся с прогулки семьи Ивановых. Дети и Базз скакали вокруг Мартына, как индейцы, выходящие на тропу войны. Воспевали его доблесть и храбрость. Правда, Базз что-то там протявкал, с намёком на хорошую память по поводу попонки. А также намекал, что не очень любит, когда в его отсутствие в квартиру заходят соседские коты. Даже такие прекрасные и замечательные как Мартын.

Потом всем благородным семейством Мартын был отнесен своей хозяйке, где уже ей были пересказаны все подробности Мартыновского подвига в духе народного эпоса, приукрашенного и возвеличенного. Мартын скромничал, но по-прежнему разрешал себя целовать и обнимать. А краем глаза поглядывал на свою Ольгу Васильевну – достаточно ли она впечатлена подвигами своего нежнейшего друга? Она была, да. Сметана на ужин, а также суфле из нежнейшего лосося в сливочном соусе из красивой баночки, оставленной на праздники, были гарантированы.

Только во всем этом прекрасном вечере было одно «но»… Мартын накрепко обиделся на Дэна и теперь с ним не разговаривал. Совсем. И даже отказался дежурить, демонстративно отвернувшись от призрака. Ушел к себе, хвост трубой, гордо неся свою обиду на кончиках усов. Ну и подумаешь. Дэн вздохнул. Сложная выдалась смена.