ДАЛЕЕ 1
Дэн пожал лапу, удивленный такой фамильярностью.
— Очень приятно, — сказал он, хотя и чувствовал себя немного неловко. Призраки обычно не здороваются с котами, тем более с такими вальяжными и самоуверенными.
Котище осмотрел его внимательно, с головы до ног, словно оценивая качество товара. Видимо, остался доволен, потому что промурлыкал себе под нос:
— Ничего так экземплярчик наша крыша нам доставила! А то все вороны да голуби. Скукота. — И, словно вспомнив что-то важное, добавил: — Тебе говорили, что ты странный? Прям очень?
— За последний час мне это сказали раз сто! — обижено нахмурился Дэн и даже отступил на шаг назад. Вот еще, будет он всяким котам навязываться. И не надо ему ничего, ну совершенно ничего.
— Да ладно тебе! Не обижайся! Я же в хорошем смысле, — примирительно зачастил рыжий, прищурив свои зеленые глаза. — Буду тебя знакомить с правилами. Слушай и запоминай, так как никаких инцидентов нам тут не нужно. И, упаси Боже, явлений Стража – тем более. А то и ты не поправишься, и мы тут, понимаешь ли, не разжиреем. А перспектива всю жизнь ловить мышей в подвале меня, признаться, совершенно не вдохновляет.
Кот сел, шевельнул усами и обвил лапы своим роскошным хвостом. Мартын явно относился к британской породе, но с заметными признаками «уличного» происхождения. Его красно-черепаховая шерсть выглядела густой и плюшевой, как у игрушечного медвежонка, которого долго и старательно любили. А потом забыли под дождем. Она местами свалялась, сбилась в колтуны – результат не всегда тщательного ухода и бурной молодости. Которую он явно провел в уличных баталиях за сердце какой-нибудь кошечки или за особо лакомый кусок рыбы. Мартын был крупным котом, с мощным костяком и внушительным животом, который старательно скрывал, втягивая в себя воздух.
— Да, я знаю тебя, — улыбнулся Дэн. — Ты живешь рядом со мной, вернее, жил, в четырнадцатой квартире. У Ольги Михайловны. Мы же соседи! Были, — спохватился Дэн и почувствовал, что его губы предательски дрогнули. Еще не хватало разреветься перед этим толстяком.
Мартын приблизился к Дэну, сочувственно заглянул ему в лицо своими огромными глазищами, в которых отражалась целая вселенная кошачьей мудрости и понимания.
— Никогда не утверждай, что ты что-то знаешь наверняка, — пропел он своим низким голосом, бархатным баритоном, и потянулся во всю длину, выгибая спину. Зевнул, обнажив розовый язык и острые зубы. — Пусть для тебя это будет первым правилом. Теперь второе. Никогда не показывайся людям, они не должны тебя видеть. И чувствовать. Все, что ты делаешь, должно оставаться в тени. Как будто все просто случается, само собой. Понял? Никаких фокусов, никаких спецэффектов. Будь как ветер. Или как мышь в ночи.
Мартын вскочил на высокий парапет рядом с Дэном. Теперь большие, круглые, изумрудно-зеленые глаза кота находились напротив лица Дэна. В них читался интеллект, хитрость и легкая грусть. Кот точно знал какие-то тайны, недоступные простым смертным. Сразу было понятно, что Мартын – очень наблюдательный кот, замечает все детали, происходящие вокруг него. И делает выводы, которые поразили бы любого философа.
— И последнее на сегодня. Но не последнее в принципе. — Кот важно поднял лапу, демонстрируя острые когти. — Всегда прислушивайся к скрежету. И если тебе кажется, что ты слышишь – тебе уже не кажется. Беги, исправляй то, что наворотил. Страж никогда не появляется внезапно. Почти никогда. А когда появляется… Ну, ты поймешь. И лучше, чтобы ты никогда этого не увидел.
Круглая с пухлыми щечками и маленьким розовым носиком морда была совсем рядом с Дэном. Небольшие, закругленные, с кисточками на кончиках ушки вздрагивали, прислушиваясь к звукам вокруг. Мартын был очень чутким котом. Слышал то, что другие и представить себе не могли. У него была своя собственная система оповещения о надвигающейся опасности.
— А можно я спрошу? — поинтересовался Дэн и получил благосклонный кивок. — А почему Непрощающая называет тебя существом?
Мартын стушевался, глаза его заметались, короткие толстые лапки с мягкими подушечками вдруг выпустили острые коготки, царапая старый рубероид. Длинный пушистый хвост нервно стегнул крышу.
— Это очень, очень, очень семейная история! — мяукнул он и еще раз стегнул хвостом. — И я бы попросил тебя больше не вспоминать этот неприятный… Эпитет!
Дэн улыбнулся.
— Обалдеть, — восхитился он. — У тебя такой богатый словарный запас! И ты очень умный и талантливый, только такой кот может мне помочь.
Мартын с недоверием смотрел на Дэна прищуренными глазами, как будто пытаясь разгадать его истинные намерения.
— Ты тоже – приятный! — протянул он, не особенно уверенно и еще раз, на всякий случай, хлестнул хвостом. Потом совсем убрал когти и, уже более дружелюбно, пододвинулся к мальчику. — А ты действительно думаешь, что я талантливый?
— А то! — лихо ответил Дэн. — Ты же тут главный по крышам? И еще у тебя такой голос… Артистичный.
Мартын еще ближе пододвинулся к нему и теперь терся своим, наверное, теплым боком о ноги призрачного знакомого. Пытаясь согреть его своей пушистой шкуркой.
— И я очень, очень много занимаюсь, развивая свой запас слов и даже символов! — мяукнул он и пристально уставился на Дэна, точно пытаясь поймать его на неискренности.
Дэн попробовал погладить Мартына, но получилось не очень. Его рука прошла сквозь кота, словно сквозь дым. Он вздохнул и совершенно честно сказал:
— Знаешь, Мартын, ты за последнее время, что я провел на этой крыше… Самое лучшее, что было в моей новой жизни!
Глаза кота стали еще больше, наполнились влагой, готовые в любую секунду пролиться слезами. Он смахнул лапой с мордочки (ах, соринка, соринка! Может, это и не соринка вовсе, а просто кошачий способ скрыть смущение) и крепче прижался к Дэну. Надеялся, что мальчик сможет защитить его от каких-то неведомых, но явно пугающих кошачье сердце вещей.
— Знаешь, — тихо всхлипнул он, — мне кажется, у нас с тобой все получится. Ты такой… Правильный призрак. Сделан по лекалам, как это у вас, у людей, говорится.
Кот и мальчик обнялись, сидя на холодной крыше под бледным светом луны, которая внимательно наблюдала за ними, как за двумя чудаками, нашедшими друг друга в этом огромном мире. Шерсть кота искрилась, сверкала миллионами маленьких искр. Отражала лунный свет, создавая вокруг них сияющий ореол. Может, хоть он сможет немного согреть их в эту прохладную ночь. Мартын повернул морду к Дэну, но не мог выразить словами то, что чувствовал.
— Мне так давно не приходилось общаться с адекватными призраками, ты просто не представляешь! — вздохнул он, выдыхая теплый, с ароматом валерьянки, воздух. — Мы отлично проведем отпущенное нам время. Я завтра же познакомлю тебя с нашими. Их немного в нашем подъезде, но ребята – золотой запас, бриллианты чистой воды! Вот увидишь, они тебе понравятся.
— Понравлюсь ли я им? — вздохнул Дэн, отводя взгляд в сторону. Он не был уверен в себе, в своей нужности. Он уже потерял все, чем дорожил, а теперь боялся, что его отвергнут и здесь. В этом странном и непонятном мире.
— Конечно! Обязательно! — всполошился Мартын, словно почувствовав его сомнения. Он даже суетливо забегал вокруг мальчика, стараясь его подбодрить своей энергией. — Ты просто не представляешь, сколько неблагодарных, агрессивных призраков мы вынуждены были пережить на этой крыше! И не сосчитать! Вечно недовольные, ноющие, вечно им что-то не так. А ты – совсем другое дело! Ты… Ты – как глоток свежего воздуха! Как… Как свежая сметана для кота!
— Скажи, Мартын, — спросил Дэн, не глядя на кота, по-прежнему ощущая себя неловко. — А куда они потом девались, эти неадекватные, несчастные призраки? Куда они ушли?
Мартын погрустнел, сел рядом и ткнулся своим розовым носом в призрачную руку Дэна. Пытаясь разделить его печаль, желая сказать: «Не бойся, я с тобой».
— Они не ушли, — прошептал он, голос еле слышно дрожал. — Почти все здесь и остались. Почти. И никуда не уходят.
— Ты мне их покажешь? — шепотом спросил Дэн, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Холодный ветер прошелся по его коже, хотя ветра на крыше не было. Женька говорила: «гусь прошел по твоей могиле»! И делала страшные глаза. Оказывается, это совсем не смешно. Вообще.
Мартын неопределенно покачал головой.
— Когда-нибудь, дорогой, когда-нибудь ты обязательно их увидишь. Только… Не торопись. Это тяжелое зрелище. Тебе будет очень больно. Может, даже больнее, чем камень вины. Ты постарайся, чтобы у тебя все пошло по-другому. Не так, как у них всех. Постарайся, чтобы твоя история отличалась от других подобных историй. Мне очень хочется, чтобы тебе повезло. Или как там у вас, у людей, это называется? Чтобы удача улыбнулась тебе.
— Спасибо, котик. — Дэн опять попробовал погладить Мартына, но его рука снова прошла сквозь кота. Не получилось. Он вздохнул, вспоминая, как раньше, живым, гладил кота. Этого же Мартына. — Только так говорится у людей. В настоящее время ко мне, да и к тебе это совершенно не относится. Ты – кот, я – призрак. И все. Конец.
Зеленые глаза кота светились в темноте, как две крошечные звезды, оказавшиеся совсем рядом. И в этих глазах отражалось столько всего: сочувствие, понимание, надежда.
— Тебе уже нельзя отчаиваться, мальчик, — мягко сказал Мартын, слегка прижавшись к Дэну, стараясь передать ему хотя бы немного своего тепла. Что, впрочем, было совершенно невозможно. — Только двигаться вперед. И из своего опыта, небольшого, если считать от начала времен, скажу тебе, что абсолютного конца, оказывается, не существует. Есть только движение. Только движение. Только… Вечная дорога. Путь.
«Опять какой-то путь и дороги!» — засыпая, думал Дэн.
— Бедный ребенок, он даже не представляет, что его ждет на этой крыше! — проваливаясь в сон, бормотал Мартын.
Они уснули рядом, укрытые одеялом из звезд, которое расстелила над ними ночная мгла. Дэн впервые не боялся. Пока. И чувствовал себя не одиноким. Наверное, страх и боль, как и все остальное, были еще впереди.