ГЛАВА 14. СОВЕТ.

Первой поднялась Сафа – белоснежный гермелин с глазами цвета весеннего неба. Она сидела в идеальной сэйдза-позе: передние лапы лежали на коленях, спина прямая как меч. Уши подняты в ритуальном внимании.

— Господин Дэн доказал свою преданность дзё-но-маэ (перед собранием). Он отдал часть себя, чтобы спасти того, кого почти не знал. Разве это не гири? Не долг чести?

Её речь была размеренной, как шаги в храме, каждое слово – удар тайко в ритуальном танце. Даже дыхание подчинялось ритму:

— В моём додзё учили: катану не достают без причины. Чай не пьют второпях. А долг не возвращают кровью – только честью. Господин Дэн поступил как буси. Теперь он просит не благодарности, а лишь сэйшин – понимания духа его поступка.

В углу Крыс фыркнул, но Сафа лишь чуть наклонила голову, демонстрируя дзансин – состояние полной боевой готовности даже в покое.

Мартын, бюрократ в кошачьей шкуре, сидел, поджав лапки и вывалив животик, как чиновник эпохи Мэйдзи, монотонно бубнил:

— Пункт седьмой: субъект Д. проявил беспрецедентную альтруистическую активность, что подтверждается свидетельскими показаниями...

Его рыжий хвост нервно подергивался. Котик широким жестом развернул свиток прямо перед Стражем, пытаясь доказать свою правоту:

— Где здесь протокол?! Где пункт регламента?! Я требую официального опровержения!

А потом взорвалась Леди. Крыс выскочил из своего угла и настороженно следил, чтобы никто не причинил ей вреда.

Гладкая шерсть Леди встала дыбом. Розовые пальцы сжались в кулачки:

— Он спас ребенка! А вы тут с вашими ритуалами обсуждаете, имел ли он право?!

Она встала на задние лапы – и вдруг стало ясно: это не крыса. Слишком человеческий взгляд. Слишком осознанная ярость.

— Меня выбросили как бракованный препарат. Но нашлись те, кто подобрал меня. Спасли. Поделились последним. И я не буду молчать, когда вижу такую подлость!

Ее хвост дергался, как оголенный провод. Впервые за весь Совет Великая Всесущая слегка пошевелила антеннами.

Леди сделала шаг вперед.

— Я не прошу. Я требую!

Она достала из-за спины крошечный флакон с надписью "Обр. 12-К".

В помещении запахло грозой.

Леди стояла, гордо выпрямив спинку. Ее голубые человеческие глаза сверкали, как драгоценные камни. Лапка, занесенная над головой, крепко сжимала ампулу. И именно к ней потянулся тогда Страж. Это не было движение тела. Это сама тьма разверзлась – бесконечные слои скрежещущих теней, острых как бритвы, заполнили всё пространство вокруг маленькой белой крыски. Они вибрировали, звенели, как тысячи дротиков, брошенных в стену. Шрам кинулся вперед, но Непрощающая щелчком хвоста отбросила его к стене.

— Дитя! — рокотало даже само здание, сотрясаясь до фундамента. — Ты лишь ошибка природы! Думаешь, что судьба забыла о тебе?

Страшное крыло со свистом тысячи кинжалов устремилось навстречу маленькой белой фигурке. Дэн закрыл глаза. Но нож не рассек Леди. Острие просто ткнулось в ее лоб. Капелька крови скользнула вниз. Но крыска не отступила. Она сжала кулаки и подалась вперед. Не упуская взгляда Cтража.

— А вот и нет. Никому еще не удавалось самому решить, какого удела он достоин. И ты не будешь первой.

И тогда заговорила Великая Всесущая.

Её голос был похож на шорох миллионов муравьиных лапок, бегущих по бетону:

— Довольно.

Лезвие дрогнуло.

— Мы не решаем. Мы лишь... Наблюдаем. И сопровождаем, когда это необходимо.

Страж медленно отступил. Тьма сжалась, убирая когти.

А Леди… Леди улыбнулась. Капелька крови стекла по её мордочке.

Тишина повисла тяжёлым пологом, нарушаемая лишь шелестом муравьиных лапок. Все члены Совета, кроме неподвижной Императрицы, застыли с разинутыми ртами, наблюдая за этой белоснежной валькирией с окровавленным лбом. Шрам прихромал, припадая на три лапы, его глаза сверлили Непрощающую страшным взглядом, полным немой угрозы.

Металлический скрежет разорвал воздух – Страж, громыхая ржавыми перьями, выступил в центр. Его крылья, похожие на гильотины, оставляли на полу царапины, как нож по стеклу.

— Сегодня некоторые здесь забыли, зачем был создан Совет проводников. Значит, пришло время напомнить об этом. Великая Всесущая щедро предложила вернуть часть настоящего ресурса и принять на себя ответственность за чужое бремя. Я доложу Наверх, о том, что нерешенное дело Дэна смущает многих. Будут приняты меры. На сегодня все уже закончено. Почти.

Перья Стража дёрнулись, и Дэн внезапно сорвался с железного крюка, полетев вниз. Одно из стальных опахал метнулось вслед – два призрачных пальца отлетели в сторону, растворившись в воздухе раньше, чем коснулись пола. Дэн уже не чувствовал боли, лишь лёгкое недоумение, точно забыл что-то важное.

К нему потянулись ровные шеренги муравьёв – каждый нёс в жвалах каплю мерцающей субстанции, похожей на жидкий лунный свет. Первые рабочие деловито взобрались на призрачную грудь, их лапки ощупывали невидимые нити. Одно резкое движение – и из грудной клетки выдернулась чёрная, словно пропитанная дёгтем, нить. Муравьи выстроились в идеальную цепь, передавая её друг другу, разматывая клубок чужого бремени. С каждым витком Дэн чувствовал, как что-то тяжёлое отрывается от души, оставляя вместо себя крошечные капли того самого лунного вещества – холодного и животворящего одновременно.

Питомцы сбились в тесный круг вокруг. Шрам, забыв обо всем, прижимал Леди к своей потрёпанной шкуре, и она на удивление не сопротивлялась, позволив крови с собственного лба окрасить его грязноватую шерсть. Мартын, раздув щёки до шарообразного состояния, мурлыкал что-то насчёт «пункта 12.7 о реституции духовных активов». Сафа с Вафой замерли в синхронных поклонах – их шкурки отражали мерцание муравьиных нош, создавая причудливую игру света. Кассандра, свернувшаяся в идеальное кольцо, лишь щурила жёлтые глаза, следя, чтобы никто не нарушил церемонию.

Воздух наполнился тихим жужжанием – это муравьи затягивали свою монотонную рабочую песню. Нить уже тянулась через весь зал, уходя куда-то в щель под плинтусом, унося с собой груз непрожитых жизней, невыплаканных слёз, невысказанных «прости». А Дэн... Дэн впервые за долгое время почувствовал, как внутри загорается крошечная искра – не надежды, нет, но хотя бы облегчения. Оказывается, даже чужое бремя здорово может испортить жизнь. Призракам. И не только.

Трон с Императрицей плавно приблизился к Дэну, плывя по невидимым волнам. Её улыбка растянулась, обнажая ряды идеально отточенных челюстей – это зрелище заставляло кровь стыть в жилах. Казалось, сама тьма обрела форму и теперь смотрела прямо в душу, шевеля хитиновыми пластинами вместо губ.

— Дэ-э-эн, — протянула она, растягивая его имя, как конфету. Голос её звучал, будто сотни крыльев трутся друг о друга в темноте, — ты должен быть благодарен своему... Дружку. Шраму.

Она сделала паузу, наслаждаясь впечатлением от своих слов.

— Он ворвался ко мне, будто тайфун, разметал пол-империи, затоптал десяток моих верных подданных... Но убедил, что мое присутствие – вопрос жизни и смерти. Ха!

Императрица склонилась вперед, её фасеточные глаза отражали Дэна в десятках искажённых вариантов.

— Но это не значит, что за ним не будет объявлена охота... Шучу, шучу!

Она откинулась назад, издавая звук, похожий на скрип старых жерновов.

— Было... Забавно. Императрица удовлетворена.

Дэн с трудом приподнялся на локте. Его голос дрожал, но не от страха – от изнеможения.

— Зачем вам... Чужое бремя?

— О-о-о, милый мой! — Её восторг был пугающе искренним. — В коллекции сокровищ яды занимают почётное место! А тут такое... Изысканное проклятие!

Она сделала игривый жест лапками, будто показывая размер.

— Упругое, молодое, перспективное! Да ещё и принятое другим – бескорыстно! — её голос внезапно стал острым как бритва. — Без плотских намерений? Без намерений же, Дэн?

Он лишь закивал, чувствуя, как холодный пот стекает по спине – странное ощущение для призрака.

— Вот видишь!

Императрица снова стала игривой.

— Да ещё и хранилось оно рядом с камнем вины, согревалось в лучах дружбы и... любви, — последнее слово она произнесла с лёгким отвращением, будто пробуя на вкус незнакомый фрукт. — Теперь оно бесценно!

Её лапка неожиданно дотронулась до его отсутствующих пальцев.

— Не жалей их. Наказание должно быть... Вкусным. Неотвратимым. — В её глазах вспыхнул хищный блеск. — В моей Империи нарушителей стирают в порошок. Буквально. Разрывают на атомы. Без этих ваших... Советов, Стражей.

Она презрительно фыркнула.

— Детские игры.

Сделав нетерпеливый жест, Императрица вдруг стала серьёзной.

— И, Дэн… — её голос понизился до опасного шёпота. — Леди теперь должна быть осторожна. Будить Судьбу не смею даже я.

Трон начал медленно отдаляться.

— Думаю, это наша последняя... Личная встреча. — Каждое слово падало, как камень в воду. — Больше некому будет тебя защитить. Если... что.

Её фигура начала растворяться в тени, но последние слова прозвучали ясно.

— Прощай, юный призрак. Спасибо тебе. Ты... Развлек меня. Напомнил молодость. Позволил взглянуть на эту жалкую современность.

Последнее, что увидел Дэн – её улыбку, растягивающуюся неестественно широко.

— А теперь... Мы все должны занять свои места. Как говорит твой... Самурай Сафа. И она права. Прощай.

Трон исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах старой пыли и тления – аромат времени, которое не щадит даже богов.