ГЛАВА 3. ПОДЪЕЗД – КАК МИКРОСИСТЕМА ЖИЗНИ
Подъезд высотки, где когда-то обитал Дэн, был типичным представителем своего класса – ничем не примечательным, но по-своему уютным и живым. Здесь, как в капле воды, отразилась вся палитра человеческих эмоций и характеров. Создалась неповторимая атмосфера, которая часто встречалась в этом городе. Да и в других городах тоже.
Иногда случалось, что кто-то забывал вынести мусор вовремя, и тогда подъезд наполнялся специфическим ароматом. Напоминающим о забытых надеждах и несбывшихся мечтах. Мусорные пакеты, оставленные у дверей, тихо благоухали. Пока какая-нибудь сердобольная душа, не выдержав натиска вони, не решалась отнести их куда следует, тихо ворча себе под нос о нерадивых соседях.
Зато, в противовес этому мусорному безобразию, там же, у лифта, разгорались нешуточные страсти. Влюбленные парочки, позабыв обо всем на свете, целовались, прижавшись друг к другу. Их чувства пронзали весь подъезд теплом и светом, как яркое солнце пробивается сквозь серые стены.
Кто-то очень ждал кого-то, сидя на подоконнике между этажами, страдая и глядя на луну, надеясь, что она подскажет ответ на мучающий вопрос. Их взгляды, полные тоски и ожидания, пронизывали весь подъезд. Напоминая о том, что в жизни есть не только радость, но и печаль.
Некоторые жители выносили на подоконник подъезда горшок с зеленым растением, которому больше не было места в квартире. Это несчастное сиротливое растение, забытое всеми, тихо чахло. Пока не находился другой обитатель, который начинал поливать и подкармливать его. И тогда, ни с того ни с сего, оно вдруг расцветало и радовало взгляд пробегающих мимо жильцов, сообщая о том, что даже в самых темных уголках жизни всегда есть место для чуда.
Кто-то плакал в подъезде, потому что нельзя было расстраивать домашних, а слезы, как известно, нужно где-то выплакать. И подъезд, как верный друг, принимал их печаль, не требуя ничего взамен.
А некоторые подрастающие особы, когда им было запрещено надевать короткие юбки и краситься, прятали в переходах пакеты с вещами и переодевались здесь же, вздрагивая от холода и ужаса быть разоблаченными. Их бунтарский дух наполнял весь подъезд энергией протеста и жаждой свободы.
Случалось, что кто-то из соседей падал и спал прямо на полу в измененном сознании, а иногда и не только спал… Потом бежал, в страхе, оставляя за собой подозрительные мокрые следы. И тогда весь подъезд объединялся. Долго еще неслись крики и проклятия вдогонку негоднику, пытаясь изгнать зло из своего общего дома.
Зато, нечасто, но так тоже случалось, в него вносили младенцев из роддома, будто драгоценные сокровища. Или белокрылых невест в их шуршащем великолепии. И тех, и других, словно ангелов, спустившихся с небес. И весь подъезд наполнялся радостью и надеждой, помня, что жизнь продолжается. Несмотря ни на что.
В общем, все было, как обычно, даже лучше. Потому что жильцы являлись сплоченным коллективом собственников. Все проживали достаточно давно и знали друг друга «как облупленных». И, несмотря на все недостатки и странности, любили свой подъезд. И свой дом.
Питомцев в подъезде тоже предостаточно. Собаки лаяли, кошки мяукали, птицы щебетали, создавая неповторимый звуковой фон. Иногда случались казусы: собаки дрались, кошки рожали котят в неожиданных местах, птицы вылетали в открытые окна. И все ругались друг с другом, обижались, даже обещали писать жалобы куда следует. Но, как правило, не писали. Потому что, в конце концов, все понимали, что животные – это часть их жизни. Без них было бы скучно и одиноко. Домашние животные тоже не скучали. Они чувствовали себя здесь совершенно свободно и очень комфортно.
В двадцать третьей квартире на шестом этаже тихо проживала старушка Агафья Петровна. Дети ее, получив назначение на далекий Север, уехали, прихватив любимых внуков. А те, в свою очередь, не смогли взять с собой свое сокровище – паука-птицееда – и оставили его бабушке. А что? В детстве Агафья Петровна доила корову, и уж с птицеедом Пушком она должна была справиться на ура. И Агафья Петровна, вооружившись лупой и книгой о пауках, принялась осваивать премудрости ухода за экзотическим питомцем, тихонько напевая себе под нос старинные русские песни.
В двадцать второй квартире жили настоящие цирковые артисты. Правда, они уже давно отсутствовали, так как уехали всем своим беспокойным семейством на гастроли в далекие теплые страны. Соседи восхищались их успехами. Особенно они радовались, что циркачи забрали с собой в поездку ламу Стеллу, которая проживала вместе с ними в квартире, на том же шестом этаже. Нет, соседи любили животных, им в голову не могло прийти, что лама может кому-то помешать. Но пока Стелла получала солнечные ванны где-то в тропиках, жильцам было как-то спокойнее. У одной дамы даже перестал дергаться глаз, а у другой – уменьшилось количество выпитого эксклюзивного коньяка и даже валерьянки.
В двадцать первой квартире жила семья, помешанная на зомби-апокалипсисе. Глава семьи, Геннадий, был убежден, что рано или поздно зомби захватят мир, и нужно быть готовым к этому. Он закупал консервы, оружие, учился выживать в экстремальных условиях, используя для этого лестничную клетку. Не часто, раз пять в неделю, он устраивал учения, пугая соседей криками и странными звуками. Его главным помощником был крупный серый Крыс-разведчик, которого звали просто, по-мужски, Шрам. О Геннадии ходило много слухов и даже легенд. Говорили, что он раньше служил в ВДВ и участвовал в настоящих операциях, но это, конечно, никто не знал наверняка. И ни у кого из соседей не было мысли, что можно смотреть на него недостаточно искренне. Потому как, знаете, вот придут зомби, и что? И куда бежать? А тут свои люди и крыс. Все очень уважали Шрама. Особенно, когда он улыбался. Просто, сдержанно, по-мужски. Эта улыбка говорила о многом, и лучше было не знать, о чем именно.
В двадцатой квартире жили экстрасенсы. Нет, ранее у них были другие, менее благозвучные специальности, о которых соседи предпочитали не вспоминать. Но со временем, словно по мановению волшебной палочки, оказалось, что у них открылось множество нужных, полезных навыков и возможностей. И они, недолго думая, решили воспользоваться этим даром во благо общества.
Самое главное – это понимание языка змей. Дар, конечно, спорный, но в умелых руках превращался в мощное оружие. И да, они завели себе удава. Кассандра предсказывает результаты футбольных матчей (чем немало помогала мужской половине подъезда), указывала местонахождение потерянных вещей (особенно это ценили рассеянные старушки) и помогала выбирать подходящих партнеров для жизни (что вызвало нескрываемый интерес у одиноких сердец). Она была идеальным удавом, очень спокойной и уравновешенной. Кассандра ощущала тонкую связь с потусторонним миром. Могла чувствовать присутствие духов и предсказывать смерть (хотя бы в косвенной форме), об этом знали все. И очень-очень ценили Кассандру. И хозяев-экстрасенсов. Потому что, кто знает, что может случиться завтра? Лучше быть в курсе событий.
И даже их Всеслав, который вырос, отрастил волосы до пояса, ходил весь в черном, с ожерельями из зубов животных и драконов, черепами и прочими необходимыми атрибутами саморазвития, бормоча какие-то ужасные заговоры, в подъезде считался своим парнем. К тому же теперь он не отзывался на свое имя, а только на перефразированную фамилию. Темный. Этот мрачный персонаж вызывал у соседей одновременно страх и любопытство. Соседи глубоко сочувствовали экстрасенсам. Потому что это, конечно, еще не зомби-апокалипсис, но уже где-то рядом. Спасало одно: Всеслав нечасто показывался в родном подъезде. Родители молились. Они думали, что он ходит к беленькой девушке, живущей в соседском дворе. А там, знаете, уже и до внуков недалеко. И тогда вся эта чертовщина забудется, как страшный сон.
В девятнадцатой квартире на пятом этаже живут частные детективы. Нет, днем они просто Дмитрий – менеджер по продажам (скучный, но необходимый) и Ольга – парикмахер-стилист (яркая, как новогодняя елка). Зато вечером… Их было не остановить! Любое маломальское преступление в подъезде разоблачали тут же, без проволочек и изъянов. От пропажи булочки с маком до кражи кошелька из коляски – ничто не могло укрыться от их зоркого взгляда. И, конечно, у такой пары не могло не быть питомца, отличного от других. Он был. Попугай. Кук.
Кук относился к Жако, но не совсем обычным. Его перья должны быть серыми, но в результате редкой генетической мутации они приобрели пепельно-лавандовый оттенок. Кончики на крыльях и хвосте – ярко-красные, словно испачканные кровью. Клюв крупный, загнутый, с небольшим дефектом – сколом, что придавало ему вид бывалого бойца. Он выглядел как ветеран множества расследований, готовый к новым вызовам. Кук видел всех насквозь и не доверял никому, всегда ждал подвоха. Ему часто казалось, что за ним следят. Он постоянно оглядывался по сторонам и прислушивался к каждому шороху. А также мастерски пародировал голоса всех жильцов дома и даже звуки бытовых приборов. Поэтому из соседей никто не удивился, когда Кук начал материться. Он так мастерски это делал, пародируя соседей, что даже бесстрашный Геннадий пробегал мимо квартиры девятнадцать с крепко закрытым ртом, чтобы ни в коем случае не опозориться перед Куком. Потому что, если Кук спародирует его рычание, то это будет уже слишком.
В квартире пятнадцать вместе с мамой жила девочка Лена, которая коллекционировала красных панд. Мягкие игрушки заполняли собой всю квартиру, точно пытаясь создать уютный кокон, защищающий Лену от внешнего мира. И, скажем вам по секрету, иногда ей казалось, что она и сама становится Красной пандой. Пушистым и отважным существом, не мечтающем о тишине и размеренном образе жизни. Ленин покой охраняли два дерзких боевых кролика – Сафа и Вафа. Можете нам поверить, соседи не просто так даже не пытались попросить их погладить. Знаете, такие кролики не для нежностей и мягкой шерстки. Эти пушистые воины смотрели на мир с презрением и были готовы разорвать любого, кто посмеет нарушить границы безопасности их хозяйки. И вообще, у Сафы и Вафы, как у самураев, не было цели. У них был только путь. И этот путь усеян страхом и уважением со стороны соседей.
Квартира номер одиннадцать на третьем этаже была похожа на музей. Каждый предмет в ней был тщательно подобран и расставлен с безупречным вкусом, создавая идеальную гармонию, нарушать которую просто кощунственно. Но главной достопримечательностью квартиры, конечно же, являлась муравьиная ферма, занимающая собой почти всю комнату. Ферма установлена на специальном стеллаже из ценных пород дерева, выполненном в стиле ампир. Это был мир, существующий по своим законам, далекий от человеческих забот и страстей. И вот однажды в этом идеальном мире произошел бунт. Муравьи, устав от заточения, решили вырваться на свободу. Они прогрызли тонкую щель в одной из секций фермы и начали выбираться наружу, один за другим, как ручей, пробивающий себе дорогу в скале. Вскоре муравьи заполонили всю квартиру, а затем выбрались в подъезд, вызвав панику и смятение среди соседей.
Коллекционеры наблюдали за происходящим с невозмутимым видом. Они методично собирали сбежавших муравьев и возвращали их обратно. В их движениях не было суеты, а на лицах – ни тени раскаяния. Они просто выполняли свою работу, как и подобает настоящим ученым. На все претензии соседей они отвечали вежливой улыбкой и фразой: «Простите, это всего лишь научный эксперимент». И соседи, вздыхая и почесывая головы, разбредались по своим квартирам, надеясь, что в следующий раз муравьи решат устроить бунт где-нибудь в другом месте.
В квартире номер три на первом этаже живет Артем, студент-первокурсник технического университета. Артем – высокий худой парень с умными глазами и вечно растрепанными волосами. Он увлекается программированием и мечтает создать свой собственный стартап, который перевернет мир. Его главным компаньоном навеки стал хомяк по фамилии Бякин. Потому что у каждого, говорил Артем, должна быть запоминающаяся фамилия. И в этом он был абсолютно прав.
Бякин слыл хомяком-экстремалом. Он обожал скорость и риск. Часто устраивал гонки по лестничным пролетам, скатывался по перилам, прыгал с подоконников, подобно каскадеру, исполняющему смертельный трюк. Артем гонялся за ним по всему подъезду, пытаясь поймать и кричал. В голосе его звучали отчаянье и обреченность: «Бякин, падла, куда ты, козлина?! Бякин, вернись, вернись! Бякин, я все прощу!». И халат развевался на худосочном теле преследователя как знамя.
Соседи уже привыкли к этим погоням. Они с улыбкой наблюдали, как Артем, запыхавшийся и взъерошенный, пытается поймать своего маленького сорванца. Бякин ловко уклонялся от его рук, с победным писком скрывался в какой-нибудь щели. Как опытный шпион, уходящий от погони. Попадая прямо к соседям. Должен же он был исследовать своих фанатов, так сказать, изнутри. И соседи, конечно, не всегда были рады такому визиту, но что поделать? Бякин был частью их жизни, и они принимали его со всеми достоинствами и недостатками.
Подъезд высотки, где когда-то обитал Дэн, был типичным представителем своего класса – ничем не примечательным, но по-своему уютным и живым. Здесь, как в капле воды, отразилась вся палитра человеческих эмоций и характеров, создавая неповторимую атмосферу, которая часто встречалась в этом городе. Да и в других городах тоже.
В квартире номер двенадцать на четвертом этаже жили мама с сыном. Женька и Дэн. Мама осталась одна. Дэн умер.