Глава 9. Машка

Мы бродили по улицам Чародельска уже больше двух часов и внимательно осматривали фасады зданий. В моих фантазиях кондитерская уже открылась и вовсю работала, жаром пылала печь с пышной сдобой внутри, прилавки ломились от пирожных, а очередь из довольных клиентов тянулась до самого горизонта и на пару верст дальше. Но в реальности ни один из пустующих домов на нашем пути не годился для будущего производства великолепных сладостей.

— Здесь слишком темно, — я кивнул на полуподвальное окно вросшего в землю домишки, который одна из посланных на разведку Теней определила как нежилой.

— И сыро, — добавил Круш, дернув усами.

— А здесь? — я указал на здание с вывеской "Лавка скобяных товаров" и заколоченными ставнями.

— Крысами пахнет, — фыркнул кот.

Я остановился посреди тротуара и вздохнул. И почему такие тривиальные мелочи, как отсутствие подходящего дома, отдаляют меня от моей мечты?!

— Может, стоит просто купить любой дом, снести его и построить как надо? — спросил я больше себя, чем кота.

— Стройка — это долго, — ответил Круш, садясь и начиная умывать лапу. — У тебя не хватит терпения. Ты непременно начнешь нервничать, а когда ты нервничаешь, то устраиваешь какую-нибудь дурацкую войну, и нам приходится идти с войском в дурацкий поход, ночевать черт знает где и питаться черт знает чем. Я против.

— Я не буду устраивать дурацких войн, — огрызнулся я. — Я буду печь бисквиты.

В этом я был точно уверен. Но в том, что в ближайшее время смогу законным способом приобрести какой-то подходящий дом — уже не настолько. Я был близок к тому, чтобы последовать совету Круша и деликатно "освободить" какое-нибудь подходящее помещение от мешающих обитателей. Но именно тогда, когда я открыл рот, чтобы озвучить это Крушу, к нам неожиданно направилась простолюдинка, которая вот уже две минуты стояла чуть поодаль от нас и делала вид, что читает местную газету. Простолюдинка была весьма недурна собой, имела прекрасные формы и густые соломенные волосы, заплетенные в две толстые косы.

— Извините, господа, я случайно услышала ваш разговор, — бойко сказала она и свернула газету. Внимательно и дотошно оглядела нас с Крушем — но не так, как это вчера делала полицмейстер, с подозрением и даже угрозой. А цепко так, будто делая для себя какие-то личные выводы. Я подумал — а случайно ли та услышала наш разговор? Газету-то она за все это время ни разу не перелистнула. — Вы что, собираетесь открыть пекарню? — без всяких церемоний спросила она.

Я прищурился. Круш тоже прищурился. Но ее это совсем не смутило.

— Кондитерскую, — поправил я.

Простолюдинка почему-то моему ответу очень обрадовалась.

— Мария Петровна Семенова, — представилась она и протянула руку. Рука у нее была мозолистая, с коротко остриженными ногтями и узкими характерными следами ожогов от неудобного противня. Во всяком случае, у меня в детстве были такие же — когда я еще пек. Потом девица опомнилась, отдернула руку и сделала короткий книксен. Тот был поспешным и формальным, будто она не желала уделять много времени любезностям, а хотела сразу перейти к делу. Интересно, к какому? — Вы можете звать меня Машка. Меня все так зовут.

— Ксандромир Иванович Чернодум, — ответил я. — Можешь звать меня Ксандромир Иванович. Меня все так зовут... здесь. Я приехал, чтобы открыть лучшую в городе кондитерскую.

Машка округлила рот в беззвучном восхищенном "О!". Ее глаза загорелись.

— Что, правда? Не шутите?

— Он не умеет шутить, — встрял Круш. — А я, кстати, Круш. Если кому-то интересно.

Машка кивнула.

— Слушайте, господин Чернодум и господин Круш. А вам не нужна работница?

Теперь уже я оглядел ее с ног до головы. Аура у нее была слабой, но сама девица так и дышала жизнью и энергией, держалась уверенно, а глаза были веселые. Порой это было куда важнее магической силы.

Будь мы дома, я бы такую нанял к себе младшей советницей по делам... чего-нибудь. У меня было много советников, каждый со своей сферой ответственности, я, если честно, не помнил, сколько их было и за что отвечал каждый из них. Так вот Машку я бы принял на место любого из этих бездельников.

Но в этом мире я не представлял, какую пользу могла нам принести эта девица.

— Я и сам все умею делать. Зачем мне работница?

— Вы умеете одновременно сами месить тесто, взбивать крем и следить за печами? — подняла светлую бровь Маша. — И еще принимать заказы, считать деньги и наливать чай клиентам? Из самовара? — она хитро улыбнулась.

Тут она ударила в больное место. Самовар, местный чайник, был для меня большой загадкой. А девица-то не только смелая, но еще и умная!

Я мысленно повысил ее до старшего советника по делам чего-нибудь, а сам спросил:

— А ты все это умеешь?

— Еще как! Я три года работала в пекарне у Жижиных.

Судя по ее самодовольному виду, это была лучшая рекомендация. Хотя я понятия не имел, кто такие Жижины.

— А почему перестала? — спросил Круш. Пока я развлекался тем, что представлял Машку, разгоняющей огромной поварешкой толпу моих советников, Круш, похоже, проводил тут серьезное собеседование.

— Меня выгнали, — честно ответила она. — Жижины хотели экономить на масле, а я отказалась печь на смальце. Я, в отличие от них, уважаю то, что делаю! И хочу гордиться своей выпечкой! Поэтому теперь ищу новую работу, — сказала Маша. — Я прекрасно пеку и знаю всех поставщиков в городе. Мука, яйца, сливки, сахар, даже заграничные пряности... Я знаю, у кого брать лучшее.

Какая напористая дама, подумал я. Мне все больше нравилась ее деловая хватка.

— Хорошо, — сказал я. — Ты нанята.

Машка замерла. Кажется, она собиралась и дальше перечислять свои достоинства, пока не возьмет нас измором.

— Что? — переспросила она.

— Завтра утром приходи... куда приходить, Круш?

— Нам нужно сначала найти помещение, — напомнил кот.

— О, ну так в этом я вам помогу, — с энтузиазмом сказала Машка, которой, видимо, не терпелось доказать свою полезность.

И она действительно это сделала! Мы обошли несколько мест, где стояли действительно неплохие для будущей кондитерской дома. Они все были гораздо лучше тех, что нашли мы с Крушем, но я хотел осмотреть все варианты, которые могла предложить Машка, прежде чем принять решение. Несмотря на то, что Круш уже вовсю ныл, что он устал, и требовал отнести его в ближайший трактир, чтобы компенсировать страдания жареной гусиной печенью и кувшином сливок.

Наконец, осталось последнее место. Машка немного мялась, прежде чем нам его показать, но я настоял. Мы свернули на улочку недалеко от управы, которую умудрились проскочить в своих самостоятельных блужданиях, и остановились возле бревенчатого двухэтажного терема с резными наличниками и высокой крышей, за забором которого виднелся большой хороший двор.

— Вот этот недавно выставили на продажу, — объявила она, широким жестом указывая на высокое крыльцо с резными перилами, выкрашенными в синий и красный цвета. — Прежняя хозяйка, вдова Титова, снова вышла замуж и переехала в столицу. А у нынешнего хозяина ухудшились денежные дела и он срочно продает это место.

— А с покойным Титовым что случилось? — спросил Круш, который все же залез мне на руки и последние несколько кварталов путешествовал с комфортом. Я знал, почему он это спросил. Если Титов умер насильственной смертью, то мог оставить после себя посмертную тень. Привидение, другими словами. А Круш очень не любил привидений. Те ему вечно досаждали своими нудными рассказами, когда осознавали, что тот не только их видел — как и все коты — но и мог понимать и даже отвечать. Круш был отчасти мизантроп и готов был терпеть общение с разумными видами только за еду, а у привидений еды не было.

— Титов-то? На войне погиб. У нас тут многие с похода не вернулись. Война, знаете ли, дело такое...

— Человекозатратное, — согласился я. — Поэтому я и предпочитал орков. Их можно клонировать сколько угодно, они не устают, не жалуются и не оставляют дома безутешных вдов.

Машка посмотрела на меня с недоумением.

— Орков? — переспросила она. — Это кто такие?

Я поднял брови. Какой темный мир. Даже про орков здесь никто не слышал. Видимо, местные конфликты решались иначе.

— Лица с низким моральным обликом, — ответил вместо меня Круш, когда я хотел было рассказать о магии клонирования.

— А, ну у нас здесь таких тоже полно, — сказала Машка. — В кабаке "Веселый Вепрь" собираются по вечерам.

Я поднялся на крыльцо терема и прислонил к двери руку. Прислушался к дому.

Внутри все было спокойно. Дом дышал магией — как и все в этом городе — но держался не на одной лишь ней. Магическое излучение было спокойным и ровным, никакими духами не тянуло, а снизу явно проходила какая-то природная магическая жила.

— Прекрасное место! — одобрил я.

— Да, — согласилась Машка и с сомнением пожевала нижнюю губу. — Но оно очень дорогое.

— Это не проблема, — сказал я. Ближайшая Тень тут же рванула ко мне, готовая высыпать на меня все запасы нашего золота, но я жестом ее остановил.

— Зато они — проблема, — сказала она и указала рукой на противоположную сторону улицы.

Прямо напротив терема стояла большая пекарня с вывеской "Крендели Жижиных". Из трубы валил густой дым, а у входа топтались покупатели.

— Это те самые Жижины, которые тебя выгнали? — уточнил я.

— Именно они, — кивнула Машка, неприязненно глядя на пекарню. — Они здесь главные в Чародельске по пекарскому делу. Цены ломят безумные, а сами на яйцах экономят и вместо молока льют в тесто обрат.

Я посмотрел на пекарню.

— И что же? — спросил я. — В чем тут проблема?

— Они не любят конкурентов и могут начать пакостить. Подкупать поставщиков, пускать слухи. Они так Петровых из Чародельска выжили. И Дворницких, хотя у них были замечательные сдобные булочки по столичным рецептам, весь город их любил.

— Нет мне дела ни до каких Жижиных, — твердо сказал я. — Меня так просто не выжить.

Уж я-то знаю! Сколькие пытались! Ни у кого не получилось. Куда уж до моих прежних врагов каким-то Жижиным.

— Вы уверены? — переспросила Машка, а в ее глазах уже загорелся азарт и восхищение.

Ха! Я всегда уверен.

— Ищи хозяина терема, — приказал я ей. — Я его покупаю.