Глава 5. Полицмейстер

Их было двое. Очаровательная дама в строгом темно-зеленом платье с мундирным воротником и со строгой каштановой косой имела вовсе не очаровательный взгляд зеленых глаз — цепкий, подозрительный, сходу определяющий, по какой статье можно поскорее посадить тебя за решетку. Ее тонкий стан и красота могли стать предметом зависти любой придворной дамы, но это суровое выражение лица напоминало мне о начальнике моей дворцовой стражи, который поймал и повесил не одного заговорщика, а ее магическая сила явно превосходила таланты всех, кого мне до этого довелось встретить в Чародельске.

Она беглым взглядом оценила ситуацию, задержавшись и на грязевой луже с тремя дворянами, и на мне, и на трактирщике, и даже на Круше. Круш перестал умываться и настороженно навострил уши.

Следом за дамой с тяжелой одышкой во дворе появился ее помощник — слабый пожилой волшебник в потертом мундире.

Дама посмотрела на дворян и только еще не закатила глаза, в которых читалось отчетливое: "Опять вы". Но вслух ничего не сказала. Вместо этого повернулась ко мне, безошибочно определив источник неприятностей.

— Полицмейстер Чародельска Олеся Андреевна Златоустова, — четко и официально представилась она. — Что здесь происходит?

Ее помощник, которого она не посчитала нужным представить, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и достал из кармана засаленный блокнот, готовый запротоколировать происшествие.

Я открыл рот, чтобы рассказать, как ловко я утопил троих наглецов, но Круш меня опередил.

— Да вот, господа провалились, — сказал кот. — А мой хозяин хотел помочь им выбраться.

Такая версия совсем не устроила пострадавших:

— Ложь! Он заколдовал нас!

— Это нападение!

— Я пожалуюсь отцу!

Олеся Андреевна даже не повернула голову в их сторону. Она смотрела только на меня.

— Вы их заколдовали? — спросила она.

Я уже было приосанился, чтобы все-таки рассказать, как мастерски и без жертв я победил этих троих неудачников, но меня снова опередил Круш:

— Нет, — сказал он с честными кошачьими глазами. Хм, а ведь и даже не соврал. Конкретно на этих троих не было наложено ни одного заклинания. Только на землю под их ногами.

Полицмейстер прищурилась и пошевелила пальцами. Грязь начала поднимать дворян наверх и спустя секунду с хлюпаньем выплюнула их на твердый участок двора. Те, шатаясь и отряхиваясь, поднялись на ноги. Их еще недавно нарядная одежда была покрыта слоем жижи, волосы слиплись, а в глазах была ярость и обещание мести, но вслух они ничего не говорили.

Олеся Андреевна кивнула, хоть слов благодарности и не было.

— Жалобу подавать будете, господин Толстошеев?

— Неофициальную — будем, — буркнул главный из троицы.

Как интересно. Почему неофициальную? Может, хотят избежать позора?

— Неофициальные — не принимаю, — с мстительной, как мне показалось, интонацией сказала полицмейстер.

— Тогда не будем.

— Тогда — хорошего вечера, господа!

Троица, бормоча проклятия, побрела прочь, оставляя за собой комья грязи. Полицмейстер снова перевела взгляд на меня.

— А вас, господин, я впервые вижу в Чародельске. Представьтесь, пожалуйста.

— Ксандримор Иванович Чернодум, — снова влез Круш.

— Предъявите документы, господин Чернодум, — не сводя с меня взгляда, потребовала Олеся Андреевна.

— А он их потерял, — вставил Круш.

— Как это — потерял?

— А вот так. По дороге где-то выпали. Мы как раз собирались вернуться и поискать, когда господа застряли в грязи, и мой хозяин из благородных порывов отправился их спасать.

Полицмейстер наконец взглянула на кота. Тот тут же сделал самое умильное лицо из тех лиц, от которых обычно визжали дети и все дамы в округе хотели потискать "лапочку".

Круш умел обаять дам.

Но не Олесю Андреевну.

— А вы, позвольте узнать, кто такой? — строго спросила она.

— А я Круш, — скромно сказал он, используя свое сокращенное и в какой-то степени милое прозвище. Хотя в замке всех заставлял обращаться к нему не иначе как "ваше сиятельство, достопочтимый Крушитель Сущего". Вот же пройдоха. — Я — секретарь Ксандримора Ивановича.

— Господин секретарь, довожу до вашего сведения, что находиться на территории Российской империи без документов — незаконно. Даю вашему господину сутки на то, чтобы найти пропавший паспорт, иначе буду вынуждена задержать его до выяснения личности.

Тем временем посетители трактира — даже постояльцы комнат на втором этаже — продолжали следить за представлением. Несколько человек даже высунулось из-за приоткрытой двери, толкаясь и наступая друг другу на ноги. Один из них случайно толкнул трактирщика, и тот едва не слетел с крыльца. И тут же попал под прицел строгих зеленых глаз.

— Вам, Потапов, есть что сказать? — спросила она, и тот как-то съежился. Похоже, вызовы в его трактир не были редкостью, и оба друг друга недолюбливали.

— Да поди из беглых декабристов он, ваше благородие. Глядите, какой подозрительный.

— Кто такие декабристы? — шепотом спросил я Круша, который тоже спустился с крыльца, чтобы его не затоптали зеваки.

— Это повстанцы местные, — так же тихо ответил кот. — Против императора выступали тут недавно.

А, бунтовщики, значит. Нет, ну это уже было обидно.

— Ничего я не декабрист! — возмутился я. Терпеть не могу бунтовщиков. Сколько они мне крови попортили, сколько нечисти моей, поднятой непосильным трудом, положили... — Я против всех этих незаконных движений!

Олеся Андреевна приподняла бровь и посмотрела на меня с новым интересом.

— Вы дворянин?

— Кто такой дворянин? — шепотом спросил я у Круша, наклоняясь к коту.

— Аристократ, — ответил он.

— Разумеется, — подтвердил я, выпрямляясь и гордо поднимая подбородок.

Полицмейстер достала из кармана мундира свою небольшую записную книжку, гораздо более опрятную, чем у помощника, и открыла ее.

— Что-то я вашу фамилию раньше не слышала. Вы что, иностранец?

— Он долгое время жил за границей, — снова вклинился Круш.

— В каком государстве? — она прищурилась, держа карандаш наготове.

Хм. Вопрос с подвохом! Я не успел разузнать, какие тут есть государства. Я даже о том, как называется это, вот только что узнал. Что, даже варианты не предложат?

Как назло, Круш тоже молчал. Похоже, не успел подслушать ни одного названия местных соседних стран.

— Я жил на востоке, — туманно сказал я.

В моей стране я любил восточные земли — особенно после того, как их завоевал. Какие там были сладости! Какие пряности! Какие удивительные рецепты изобретали восточные умельцы!

— В Османской Империи, что ли? — уточнила полицмейстер.

— Именно, — уверенно подтвердил я, в душе не ведая, что за страна такая, Османская Империя. Но звучало очень солидно.

— И надолго вы к нам?

Я оглядел двор. Завсегдатаи трактира все еще липли к окнам, трактирщик переминался чуть в стороне, старый помощник полицмейстера делал вид, что пишет протокол, но сам — мне было видно с высоты моего роста — рисовал карандашом на сероватой бумаге закорючки. Небо над головой было чистым, воздух — свежим, местный суп — вкусным, а местный чай... чай был просто шедевром среди ароматных напитков. Жаль, что я не успел его допить — это обязательно надо наверстать. И потом, я еще не попробовал местного печенья.

Я задержал взгляд на красивом лице Олеси Андреевны.

А что, мне здесь нравилось.

— Пожалуй, надолго! — решил я и улыбнулся.

— Прошу вас больше не нарушать общественный порядок, — отчеканила полицмейстер и захлопнула записную книжку. — Доброе пожаловать в Чародельск!

Но ее взгляд оставался подозрительным. Она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу со двора, и подол ее форменного платья-мундира эффектно взметнулся в воздухе. Старый помощник поплелся за ней, важно спрятав записную книжку в карман.

Я усмехнулся. Она, конечно, делала вид, что не доверяет мне, но я-то видел. Эта дама была от меня просто без ума.