Глава 8. Тот, кто упал первым

Три удара — три золотые кнопки осыпались стеклянной пылью, и тишина в зале стала такой плотной, что Артём слышал, как стучит его собственное сердце. Таймер над головой Дениса-копии не моргнул. Он просто погас — вместе с красным окном, вместе с надписью «30 секунд», вместе со всем, что Артём только что решил.

— Что ты сделал? — Голос Артёма сел. — Зачем? Я же отдал тебе выход! Ты мог уйти!

Денис-копия опустил клинок. Чёрное лезвие с белым свечением медленно угасало, и в этом угасающем свете его лицо казалось старше, чем было мгновение назад — старше и смертельно усталым.

— А ты бы смог? — тихо спросил он. — Смог бы выйти, зная, что ты остался здесь навсегда? Что ты подарил мне свободу ценой собственной жизни?

— Я бы смирился.

— Врёшь. — Денис покачал головой. — Я знаю, как ты думаешь. Потому что я — это ты. Я — та часть тебя, которая не умеет бросать. И я не брошу тебя. Никогда.

Где-то за их спинами настоящий Денис Соколов сделал шаг назад. Его лицо побледнело, а в руке, незаметно для обоих, уже сжимался короткий посох из чёрного дерева — тот самый, что висел у него на поясе с самого начала.

— Ты сломал выход, — проговорил он, и голос его дрогнул. — Ты сломал единственный выход. Теперь отсюда не выбраться никому. Ни тебе, ни ему, ни мне.

— Я знаю, — спокойно ответил Денис-копия. — Затем и сломал.

Артём почувствовал, как холодок пробежал по спине. Что-то в голосе его друга — его копии — было не так. Слишком спокойно. Слишком уверенно. Словно человек, который давно знал, чем всё кончится.

— Ты что-то от меня скрываешь, — тихо сказал Артём. — Я тебя чувствую. Мы связаны. Что ты задумал?

Денис-копия долго молчал. Потом поднял глаза — и в них снова блеснули те самые слёзы.

— Есть ещё один выход, — сказал он. — Но он не для двоих. И не для троих. Только для одного.

— Какой выход?

— Ты помнишь, почему ты упал на девяноста восьми процентах? — вместо ответа спросил Денис. — Ты помнишь, что случилось на самом деле?

Артём замер. Этот вопрос он задавал себе шесть лет. Каждый раз ответ ускользал, как вода сквозь пальцы — обрывок памяти, вспышка боли, темнота. И вот теперь, стоя посреди зала с разбитыми кнопками, он впервые почувствовал, что память готова вернуться.

— Я не помню, — честно признался он. — Я помню босса. Помню, как остался один. Помню, как ты... как Денис упал. А дальше — провал.

— Денис упал. — Копия повторил эти слова медленно, словно пробуя их на вкус. — А теперь посмотри на него. На настоящего.

Артём обернулся. Денис Соколов в золотом балахоне стоял у дальней стены, и в его руке посох уже светился тусклым золотым светом. Но Артём смотрел не на посох. Он смотрел на лицо — и вдруг увидел то, что не замечал всё это время. Тонкий шрам над левой бровью. Неровную линию, идущую от виска к челюсти. Ожог на правой ладони, выглядывающий из-под рукава.

— Шрам... — прошептал Артём. — Ты получил его, когда прикрыл меня от босса. В первый день рейда. Я помню.

— Я не получал никакого шрама, — тихо ответил Денис из балахона. И осекся — слишком поздно.

Тишина взорвалась. Артём смотрел то на одного, то на другого — на копию с чистой, без единого шрама кожей, и на настоящего, у которого была память, но не было ран. И медленно, очень медленно, в его голове складывалась картина, от которой холодело внутри.

— Ты не Денис, — сказал он наконец. — Ты тот, кто упал первым. Тот, кто с самого начала был здесь.

Денис-копия шагнул вперёд и положил руку ему на плечо.

— Теперь ты начинаешь понимать, — мягко сказал он. — Ты не бросил меня на Северном хребте, Артём. Ты бросил себя. Шесть лет назад ты умер там, на девяноста восьми процентах. А в мир вышел я — твоя копия, твоё продолжение, твой шанс. Тот, кого ты называл другом и жил с этим шесть лет.

Артём почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Я... умер?

— Ты упал первым, — повторил Денис-копия. — Я подхватил твой клинок. Я доиграл твою игру. Я прошёл твою жизнь. А теперь игра позвала нас обоих домой — и мы оба оказались здесь. Ты, застрявший в последнем подземелье, и я, застрявший в твоей жизни.

— Тогда кто настоящий? — еле слышно спросил Артём.

— Настоящий тот, кто не бросил, — ответил Денис-копия. — И теперь я собираюсь заплатить свой долг.

Чёрный клинок в его руке вспыхнул с новой силой — ярче, чем прежде, ярче, чем когда-либо. И Артём понял: это не оружие. Это ключ. Ключ к той самой кнопке, которую нельзя было нажать — потому что её нажимают не руками, а жизнью.

— Что ты делаешь? — крикнул Артём, бросаясь вперёд.

Но было поздно. Денис-копия поднял клинок — и вонзил его себе в грудь.