Глава 4. Баг в правиле

Тьма ударила раньше меча. Артём не увидел замаха — почувствовал его нутром, тем самым чужим-своим телом, которое за три дня пути выучило: если воздух густеет слева, там смерть. Он упал на колено, и клинок Смотрителя прошёл над затылком со свистом, от которого заложило уши. Единственным светом в кромешном мраке Чертога была его собственная полоска HP, повисшая в воздухе алым мазком — 588 из 620, — и гасла она быстрее, чем хотелось признавать.

— Слушай, не смотри, — велел он себе и перекатился вбок.

Второй удар пришёл оттуда же, откуда первый, — та же дуга, тот же наклон, будто кто-то прокручивал одну и ту же анимацию заново. Артём заблокировал её вслепую, просто выставив «Рассекатель зари» под нужным углом, и клинки сшиблись с гулом, от которого посыпались синие искры — единственный настоящий свет за всё это время. На миг он увидел лицо Дениса: перекошенное, мокрое, с закушенной губой, будто тот пытался остановить собственную руку и не мог.

— Третий удар будет левый снизу, — сказал Артём вслух, не своим голосом, тестерским, тем самым, каким когда-то диктовал заметки в баг-трекер. — Потом пауза в два счёта. Потом опять правый верхний. Денис. Ты застрял в петле.

Клинок Смотрителя действительно пошёл левым снизу — Артём уже стоял не там, где должен был. Пауза. Он ею воспользовался, чтобы отскочить и наконец разглядеть противника целиком: Денис двигался как марионетка, которую дёргают за нитки чуть быстрее, чем тело успевает сообразить зачем.

— Я вижу, — прохрипел Денис между вздохами, и в голосе прорвалось что-то живое, не системное. — Я вижу, что делаю, Кодс, и не могу остановиться. Это не я решаю бить. Это решает трон.

— Тогда беги от трона.

— Уже пробовал. В первый год. — Смотритель качнул головой, и его же собственная рука тут же дёрнула клинок в атаку, снова тем же левым нижним. — Трон не отпускает архитектора мира, пока мир не завершён. Меня подписали на эту роль крепче, чем тебя когда-либо. Я тут не гость. Я — фундамент.

Артём отбил удар — уже легче, теперь, когда знал ритм, — и в голове тестировщика, шесть лет ломавшего чужие игры за деньги, что-то щёлкнуло привычно и холодно, как всегда щёлкало перед строчкой в отчёте: «воспроизводится стабильно».

Он вызвал консоль прямо посреди боя — палец скользнул в угол зрения, где обычно ничего не было, — и чёрная строка развернулась поверх сражения, нелепая и родная одновременно.

«inspect_flag: Смотритель.hostility»

Ответ прилетел мгновенно, зелёными буквами по чёрному: «forced_hostile = true; source = system.throne_binding; override — недоступен архитектору без подтверждения мира».

— Так и знал, — выдохнул Артём, уворачиваясь от очередной механической атаки. — Ты не хочешь драться. Тебя заставляет кресло.

— Обидно, что тебе для этого понадобилась консоль, — Денис попытался улыбнуться, и улыбка вышла кривой, чужой на этом измученном лице. — Я тебе то же самое говорил своими словами. Ты мне не поверил.

— Тебе не поверил. Логам — всегда.

Он набрал вторую команду, рискуя: Смотритель как раз заходил на связку ударов, и отвлечься означало пропустить.

«set exit_slots = 2»

Строка на секунду задумалась — Артём успел мысленно попрощаться с половиной оставшегося HP, — и выдала: «Отказано. Недостаточно прав архитектора. Причина: мир завершён на 99%. Правки правил доступны только при завершении 100%».

— Значит, сначала долбим последний процент, — крикнул он вслух, — а правила поменяем потом!

— Финальный удар — механика на двоих, — напомнил Денис, снова бросаясь в атаку помимо воли. — Ты один. Я заперт на стороне босса. Такими темпами ты меня просто убьёшь, и мир зависнет на девяноста девяти навсегда.

— А если ты вдруг перестанешь быть боссом?

Денис моргнул — и в этот миг рука с мечом снова дёрнулась в атаку, но чуть позже, чем должна была. На долю мгновения позже. Артём это заметил — тестерским глазом, глазом человека, который годами ловил именно такие крохотные рассинхроны между тем, что должно произойти, и тем, что произошло.

— Ноль, — сказал он тихо, впервые за шесть лет произнося старый позывной вслух. — Помнишь, как я тебя звал, когда мы рейдили вдвоём в четыре утра? Не Денис. Ноль. Напарник. Не Смотритель.

Клинок дрогнул в воздухе — на этот раз по-настоящему, не по сценарию. Денис замер целиком, будто кто-то нажал невидимую паузу, и по его лицу — по-настоящему, не в игровой анимации — потекли слёзы.

— Не называй меня так, — прошептал он. — Мне легче быть Смотрителем. Смотритель не помнит, что у Ноля была девушка, которая ждала его домой. Смотритель не помнит, что Ноль писал тебе двести сообщений за первый месяц и ни на одно не получил ответа, потому что ты решил, что он просто обиделся.

Пол под ними качнулся — Чертог отозвался на эту паузу глухим гулом, будто и он был против остановки сценария.

— Я не решал, — сказал Артём, опуская меч. — Я не проверил. Это моя вина, а не твоя. Шесть лет я жил с версией истории, в которой удобнее было быть виноватым чуть меньше. Прости. По-настоящему. Не как квест закрыть — как человек человеку.

Призрачный, ледяной свет строк кода на троне за его спиной дрогнул. Секунду Денис стоял свободный, сам себе хозяин, — впервые за две тысячи субъективных лет.

— У нас есть окно, — быстро сказал он, снова становясь собой, обычным, живым, торопливым голосом из старых микрофонов рейд-чатов. — Оно долго не продержится, трон почувствует и перехватит снова. Бей вместе со мной. Сейчас. Финальный удар — на двоих, помнишь? Вот твои двое.

Они ударили одновременно — молот и меч, синхронно, как когда-то давно, в другой жизни, на другой усталости, — и это движение отозвалось не звоном стали, а низким гулом, будто мир под ногами сделал вдох.

«Финальный рубеж пройден. Прогресс: 100%».

Артём выдохнул с облегчением, каким не выдыхал ни разу за все эти дни. А потом увидел, как гаснет облегчение на лице Дениса — быстрее, чем должно гаснуть облегчение человека, которого только что освободили.

Между ними, прямо в воздухе, развернулось последнее окно — не красное, не тревожное, спокойное и оттого самое страшное:

«Мир завершён. Игроков к выводу: 2. Доступно слотов эвакуации: 1».

Где-то глубоко под ними, за пределами Чертога, тонко, протяжно застонала земля — Пустота, которую они только что оставили без причины существовать, начала стягиваться внутрь, к единственному целому, что осталось в этом мире. К ним.

Денис посмотрел на Артёма. Артём — на Дениса. И ни один из них не потянулся первым к тому, что мигало в углу зрения зелёной надписью: «Подтвердить эвакуацию».