Глава 7. Право на выход

Десять секунд. Красное окно висело в воздухе, как приговор, и таймер под тремя золотыми кнопками отсчитывал последние мгновения с ледяной, нечеловеческой методичностью. Артём слышал только собственное сердце и тонкий, почти неслышный гул, исходивший от ключа в руке Дениса.

— Не слушай его! — Денис-копия стоял между ними, раскинув руки, как живой щит. В его голосе дрожала паника, но он не отступил ни на шаг. — Он врёт. Он всегда врал. Помнишь «Грозу Северного хребта»? Помнишь, как ты фармил этих тварей неделями, пока сервер лежал, а гайды писали все подряд? Это был он! Он сливал тебе инфу под видом анонима, чтобы ты дошёл до конца и прожевал за него всё дерьмо этого мира!

Денис Соколов — настоящий, живой, в расшитом золотом балахоне — медленно покачал головой. Он не злился. Он смотрел на копию с почти отеческой печалью.

Таймер показал семь.

— Тогда почему кнопки? — Артём заставил себя говорить ровно, хотя голос предательски сипел. — Если ты всё знал, зачем голосование? Зачем подсказка на форуме? Зачем этот дурацкий тест, Денис? Мы же были — мы же были друзьями!

Денис опустил ключ. Впервые за всё время его спокойное лицо дрогнуло, и под маской уверенности мелькнула настоящая, живая усталость человека, который слишком долго носил чужую кожу.

— Потому что я не знал, кто из вас настоящий, — признался он так просто, что у Артёма перехватило дыхание. — Система создала копию. Она должна была пройти тот же путь, сделать тот же выбор, полюбить тот же мир. Я не мог знать, кто выживет — кем я стал, когда ушёл, или кем я мог стать, если бы остался. Поэтому я оставил право выбора. Тому, кто докажет, что он — владелец этого сознания. Того самого, что шесть лет назад выключило монитор и не обернулось.

Пять секунд.

Три золотые кнопки висели над головами, равнодушные к человеческим драмам. Артём переводил взгляд с одного Дениса на другого. Одинаковые лица. Одинаковые голоса. Одна боль на двоих.

— А если я не нажму? — спросил он.

— Тогда таймер обнулится. И игра заберёт обоих, — пожал плечами Денис с таким спокойствием, будто говорил о погоде. — Но ты ведь не такой, Артём. Ты никогда не умел оставлять недоигранное.

Три секунды.

Артём шагнул вперёд — мимо копии, мимо человека в золоте, прямо к трем кнопкам. Его пальцы дрожали. Он не знал, какую нажимать. Он не знал даже, что именно он выбирает — друга или себя, живой голос или эхо.

И тут, в последнюю секунду, он услышал. Тихое, почти неслышное — то, что Денис-копия шептал, когда думал, что его никто не слышит. Собственное имя. И в этом имени было столько боли, столько лет одиночества и столько любви, что Артём понял: ответ был очевиден с самого начала.

Его рука метнулась к средней кнопке.

— Артём, нет! — крикнул настоящий Денис, но было поздно.

Золотая кнопка вспыхнула белым. Экран моргнул. И над головой того, кто стоял в чёрном балахоне с золотой вышивкой, загорелось новое окно — холодное, красное, беспощадное:

«Право на выход передано. Владелец сознания: Денис Соколов. Объект с приоритетным доступом: ПОДТВЕРЖДЁН. Обратный отсчёт до выхода: 30 секунд».

Денис-копия замер, глядя на надпись. А потом медленно повернулся к Артёму — и в его глазах, впервые за всё время, блеснули слёзы.

— Ты выбрал меня, — прошептал он. — Из всех вариантов ты выбрал копию.

— Я выбрал того, кто не бросил меня там, на Северном хребте, — ответил Артём. — Того, кто шесть лет ждал у двери, потому что не мог войти. Того, кто стал мной, когда мне стало страшно.

Он шагнул вперёд и положил руку на плечо Дениса-копии. А тот, кто стоял в расшитом золотом балахоне и носил имя настоящего Дениса Соколова, смотрел на них двоих — и на его лице медленно расползалось понимание. И ужас.

— Ты отдал ему своё место, — выдохнул он. — Ты понимаешь, что ты сделал?

— Понимаю, — спокойно сказал Артём. — Я остаюсь. А он — выходит.

Таймер пошёл на двадцать девять секунд. И в этот момент в руке Дениса-копии, того самого, кого Артём только что выбрал, вспыхнул знакомый чёрный клинок с белым свечением — тот самый, что он держал в руках шесть лет назад, на девяноста восьми процентах.

— Двадцать пять секунд, — улыбнулся он, и улыбка эта была не его обычной мягкой улыбкой. — Хватит, чтобы всё исправить. Прости, Артём. Но я не могу отпустить тебя одного.

Клинок метнулся вперёд — не к Денису в золотом балахоне. К трем золотым кнопкам, всё ещё висевшим в воздухе, всё ещё горящим, всё ещё считающим последние мгновения до выхода.