Глава 2. Гниющие окраины
Они шли на восток уже несколько часов — по крайней мере, так казалось телу, которое исправно потело и уставало, будто настоящее. Артём то и дело косился на полоску опыта и на карту, что висела в углу зрения полупрозрачным лоскутом. Восточная её часть была нормальной: реки, дороги, значки деревень. А вот северо-запад... там карта была съедена. Не «туман войны», не неисследованная зона — просто дыра, рваный серый край, будто кто-то оторвал угол от бумаги.
— Это разрастается, — сказала Лия, поймав его взгляд. — Каждую ночь на палец ближе. Полгода назад Пустота была только за Северным хребтом. Теперь она в трёх днях пути отсюда. И идёт сюда. Всегда идёт туда, где ты.
— Почему туда, где я?
— Потому что ты — единственное, чего в этом мире по-настоящему не хватает, — она пожала плечами. — Незавершённость тянется к тому, кто может её завершить. Или к тому, кого можно доесть заодно.
— Обнадёживает, — буркнул Артём и перепрыгнул через ручей. Тело сделало это легко, красиво, без его участия, будто прыгал не он, а семьдесят четвёртый уровень. — Ладно. Два процента. Что конкретно я не прошёл? Я честно не помню. Шесть лет.
Лия помолчала.
— Чертог Нуля, — сказала она наконец. — Подземелье на самом краю мира. Его никто не закрыл — ни ты, ни другие игроки, пока они ещё были. А в глубине Чертога сидит тот, кого система зовёт Смотрителем. Последний босс.
— И сто процентов — это...
— Это когда он побеждён, — договорила она. — Но за все годы к нему дошли трое. Ни один не вернулся. И знаешь, что странно? Каждый раз, когда кто-то входил в Чертог, Пустота на день отступала. Как будто он ею... питается. Или командует.
К полудню — если у здешнего неба вообще был полдень — они вышли к деревне. Точнее, к тому, что от неё осталось.
Дубовая застава когда-то была стартовым городком: три улицы, колодец, таверна с покосившейся вывеской. Восточная половина ещё стояла — с дымком над трубами, с курами, с NPC-крестьянами, которые ходили по своим скриптовым делам. А западная половина просто обрывалась. Не руинами — обрывом в никуда. Дома на границе были разрезаны ровно пополам, и в срезе виднелись не брёвна, а та же дрожащая серая сетка. Половина колодца. Половина коровы, застывшая, как на паузе. Дальше — ничего. Серое дышащее ничто.
— Господи, — сказал Артём.
— Его тут нет, — тихо ответила Лия. — Давно.
У колодца стоял старик — NPC-кузнец, судя по прожжённому фартуку и молоту у пояса. Он поднял голову, увидел Артёма, и его лицо сделало то, чего лица NPC делать не должны: изменилось. Сначала недоверие. Потом узнавание. Потом — злость.
— Кодс, — проскрипел кузнец. — Гроза Северного хребта. Убийца Тысячи. Тот, кто должен был всех нас спасти. — Он сплюнул под ноги. — А вместо этого просто исчез. Взял и погас, как свечка. Мы ждали тебя, герой. Полдеревни ждало, пока их не съело.
Артём хотел сказать, что он не герой, что он просто устал, что тогда, шесть лет назад, у него была сессия, и работа, и девушка, которая ушла, и было вообще не до финального босса. Но всё это звучало бы дико здесь, у половины колодца, перед стариком, у которого съели половину деревни.
— Я вернулся, — сказал он вместо этого.
— Поздно, — сказал кузнец. Но молот с пояса всё-таки снял и протянул рукоятью вперёд. — На. «Молот последнего часа». Ковал для тебя. Шесть лет назад. Думал, не пригодится.
«Получен предмет: „Молот последнего часа“ [легендарный, привязан к игроку]».
Когда Артём убирал молот в инвентарь, его палец случайно задержался на пустом углу интерфейса — там, где у обычного игрока ничего нет. Под пальцем что-то мигнуло. Развернулась узкая чёрная строка с мигающим курсором. Консоль.
— Ого, — выдохнул он.
— Что? — Лия подошла. — Что там?
— Права. У меня остались права. — Он смотрел на строку почти с нежностью. Артём был тестировщиком — в той, настоящей жизни он ломал игры за деньги, и эта чёрная строка была ему роднее родни. Он осторожно набрал: «repair_object: колодец». Нажал ввод.
Половина колодца вздрогнула. Серый срез дёрнулся — и нехотя, рывками, начал зарастать камнем. Достроился до целого. Ведро скрипнуло и качнулось на верёвке.
«Ошибка ресурса. Восстановление объекта: -40% MP. Стабильность: низкая».
Артём пошатнулся — синяя полоса просела почти до дна, в висках застучало. Кузнец смотрел на целый колодец так, будто увидел воскрешение.
— Значит, ты можешь чинить, — медленно сказал он.
— Могу, — Артём вытер испарину. — По чуть-чуть. Один колодец — и я выжат. А там... — он кивнул на серую стену, пожирающую полмира, — там не колодец.
И тут он почувствовал взгляд.
Не Лии, не кузнеца. Кто-то смотрел из-за серой границы — оттуда, из Пустоты. Артём поднял глаза и на долю секунды увидел в дрожащей сетке силуэт. Человеческий. Стоящий прямо, спокойно, руки сложены за спиной. Он смотрел на Артёма — и Артём мог бы поклясться, что фигура ему кивнула. Приветственно. Как старому знакомому.
Потом над серой стеной вспыхнула строка — не системная, набранная вручную, той же консолью, что была у него. Буквы висели в воздухе, обращённые к нему одному:
«Я знал, что ты в конце концов вернёшься, Кодс. Иди в Чертог. Я жду».
Силуэт растаял. Строка погасла.
— Ты видела? — хрипло спросил Артём.
Лия была бледна.
— Видела, — сказала она. — Но, Кодс... в этом мире нет других игроков. Уже пять лет. Ты последний. — Она сглотнула. — Так кто тогда только что тебе написал?