Тихий огонь

Утро младшего сержанта Волкова выдалось не просто несладким — оно было горьким, как порох на губах. Ранний подъём в четыре утра по боевой тревоге никак не вписывался в планы молодого парня. Яркий прожектор впивался в сонные глаза колючим светом, и вой сирены бил по ушам пронзительно и беспощадно. Боевая тревога вырвала его из глубин иной, казалось бы реальности, и теперь мир сузился до холодного бетона казармы и времени, сжатого в кулак.

Встав с кровати, он быстро оделся и вышел на построение, где уже стоял их командир с явно выраженным раздражением. На лице капитана Зарубина читалось недовольство — ведь его собственный сон также был прерван. Он наблюдал за происходящим тяжелым, свинцовым взглядом. Волков, всё ещё пытаясь стряхнуть с себя сонные оковы, шёл неспешно и вызывающе спокойно.

— Волков! Тебя земля несёт или я всё ещё сонный бред вижу?! — рявкнул командир, увидев, как парень плетётся потирая глаза.