Тень и мальчик

Мерил снова оказался взаперти — в этой роскошной, но до тошноты безвкусной комнате, где каждая позолоченная деталь будто насмехалась над ним. Наказание казалось верхом несправедливости: он не трогал Тиму. Он любил брата — пусть тот порой выводил его из себя так, что хотелось кричать. Шли третьи сутки заточения. Впереди маячили ещё четыре. Четыре бесконечных дня, которые сольются в один сплошной серый кошмар.

Мальчик забился в угол, прижался спиной к холодной стене, будто надеялся, что она вберёт его в себя и скроет от всего мира. Он отрешённо глядел в пустоту, но видел не голые стены — видел, как сквозь них просачивается чужой, счастливый смех семьи. Той самой семьи, которая никогда не была к нему добра. Этот смех резал по живому, вонзался в грудь, как осколки стекла. Слёзы подступали к горлу, обжигали, царапали изнутри, но он лишь сглатывал их — снова и снова, до хруста в челюсти. Он знал: если заплачет, будет хуже. Намного хуже.