Письма с края ночи

Дождь стучал по стеклу так монотонно, так безнадежно, словно сама небесная канцелярия оплакивала то, чего уже не вернуть. Алексей сидел в старом, еще анином, кресле, обитом выцветшим бархатом, подлокотники которого давно приняли форму чужих рук, и смотрел на груду книг, которые Наталья методично перекладывала с полки на полку.

Она приходила по средам, всегда одна и та же история: снимала пальто в прихожей, вешала его на крючок, который сама же когда-то и прибила, и говорила, что зашла на десять минут, а потом оставалась на три часа. Сегодня среда была особенно долгой. Наталья добралась до нижней полки, где стояли книги, которые никто не трогал уже несколько лет, и теперь садилась прямо на пол, подбирая под себя юбку, и разбирала их стопками: эти оставить, эти протереть, эти отдать в библиотеку при доме культуры, куда она сама же и относила все, что считала нужным спасти от забвения.

Каждый предмет в этой комнате, казалось, был пропитан Аней: ее смехом, ее запахом, ее незримым присутствием, что обволакивало и душило одновременно. Квартира когда-то принадлежала ей целиком, а после того как Ани не стало, перешла к Маше, тогда еще совсем молодой, и Маша перевезла сюда свои вещи так осторожно, как будто боялась потревожить хозяйку. Кресло не тронула. Занавески не тронула. Только добавила свои книги на верхние полки, туда, где раньше стояли анины фарфоровые статуэтки.