
Десять лет назад Артем уехал, не сказав ни слова. Аня собрала себя по кускам и открыла кофейню на углу: четырнадцать квадратных метров, четыре столика, витрина во всю стену и дядя Гена с кроссвордом каждый день в три часа.
В дождливый вторник колокольчик над дверью звенит иначе. Артем возвращается: дорогое пальто, чужое спокойствие в лице и синяя папка, а в папке бумаги о сносе ее дома. Здание купила его компания, и он узнал об этом три недели назад, случайно, по фотографии в проекте застройки. Он приехал вернуть ей то, что забрал. Он не знает, что привезет с собой все остальное.
К полуночи Аня узнает, что ее отец не умер от сердца, когда ей было пять лет, а был убит. Что в графе «отец» у нее записан чужой человек. Что двадцать пять лет назад их с матерью похоронили по чужим документам, чтобы перестали искать. И что доля отца в чужом деле все эти годы ждала наследницу, которая числится на кладбище.
А в первом часу ночи в кофейню войдут пятеро в мокрых пальто, повернут ключ в двери изнутри и попросят одну подпись. До шести утра, когда приедет молочник, семь с половиной часов. Все, что есть у Ани против них: четырнадцать метров, которые она знает наизусть в темноте.
Роман о первой любви, вернувшейся слишком поздно. О матери, которая двадцать пять лет врала, чтобы дочь осталась жива. И о том, сколько на самом деле стоит покой, если его предлагают купить.
Вера Ланская родилась и живёт в Нижнем Новгороде, двенадцать лет проработала в маленькой кофейне на Рождественской и до сих пор считает, что лучшие истории расс…
Нравится книга? Угостите автора — это мотивирует писать дальше.
Дождь начался в половине третьего и сразу взялся за дело всерьез. Не морось, не «сейчас пройдет», а плотная серая стена, за которой улица растворилась до пятен фар и зонтов.
Аня любила такие дни.
В дождь кофейня становилась не бизнесом, а убежищем: люди забегали, отряхивались, извинялись за лужи на полу и говорили тише обычного, будто в церкви. За витриной текло, внутри пахло корицей и молоком, и жизнь на четырнадцати квадратных метрах была понятной и правильной.
— Ань, у нас капучино на вынос и синнабон, — крикнула Лиза от кассы. — И дядя Гена опять требует «как в прошлый раз, но крепче».
— Дядя Гена, — не оборачиваясь, отозвалась Аня, — в прошлый раз было крепче некуда. Еще крепче это уже терапия.
— Значит, терапию, — благодушно согласился дядя Гена из угла.
Он приходил каждый день в три, брал двойной эспрессо, разгадывал кроссворд и был лучшим свидетелем ее последних четырех лет. Жил он в доме напротив, на третьем этаже, и вечерами Аня, закрываясь, видела в его окне синеватую рябь телевизора. Однажды он честно объяснил, что после шестидесяти сон становится вежливым гостем: приходит поздно и уходит рано.
Эксклюзив149 ₽
Эксклюзив89 ₽
Эксклюзив199 ₽
Эксклюзив149 ₽
ЭксклюзивБесплатно
Эксклюзив
Эксклюзив84 ₽
Бесплатно
Эксклюзив118 ₽
Эксклюзив86 ₽
Эксклюзив101 ₽
Эксклюзив113 ₽
БесплатноАккаунт нужен, чтобы сохранить прогресс и вашу библиотеку. Бесплатно, без подтверждений и рассылок.