Она родила ему наследника

Контракт был предельно ясен: она вынашивает его ребенка, получает гонорар и навсегда исчезает из их жизни. Пункт седьмой, отказ от прав в день выписки, никаких чувств и никаких обязательств. Ася подписала не задумываясь: сестре нужна была операция за границей, а сердце она давно научилась держать под замком. Глеб Северов, ледяной и безупречный, хотел одного: наследника и тишины.

За две недели до родов Ася открывает в кабинете врача собственную карту и находит протокол, после которого рушится вся конструкция. Донорские клетки погибли на третьи сутки, и в резервном протоколе взяли ее собственные, по согласию, которое она подписала после наркоза не читая. Девочка, которую она носит, родная ей по крови. А договор, купивший тишину Северова, не стоит ни строчки: по закону суррогатная мать не может быть донором.

Дальше начинается то, чего не было ни в одном пункте. Прочерк в графе «отец». Иск от бабушки, которая четыре года собирает бумаги на собственного сына и умеет ждать. Инспектор опеки, сорок один метр с окнами на трамвайное кольцо, зарплата четырнадцать тысяч. И заседание двенадцатого сентября, ровно через год после подписи, где Асе придется выбирать не между победой и поражением, а между тем, что она может выиграть, и тем, чем за это заплатит чужой человек.