Глава 9

Фрейгар ушел, оставив после себя тонкий, едва уловимый запах дыма и ощущение потери. Так, будто я лишилась опоры и поддержки. Отец не обращал на меня внимания, он был всецело поглощен беседой со своим советником.

– Недостающий компонент найден, Ваше Величество, – склонившись к отцу, шептал Файд.

– Достань его немедленно, – чуть громче ответил ему отец. – Слышишь, достань!

Он с силой сжал скатерть, отчего тарелка едва не упала к нему на колени. Файд ловким движением поймал ее в воздухе. Молниеносно, точно, без единого лишнего усилия, что никак не вязалось с его тучной, растекающейся фигурой. Казалось, что Лиам не слушал их диалог, однако как только отец проронил:

– Осталось самое трудное…

Как сын советника тут же включился в беседу.

– Война станет хорошим поводом.

– Что? – Нани побледнела так резко, что веснушки проступили на лице темными крапинками. – Но…

– Вы еще здесь? – рявкнул отец в нашу сторону, так, словно только что заметил наше присутствие. – А ну, марш к себе!

Нани потянула меня за рукав, вынуждая подняться. Резкий тон слишком контрастировал с тем отцом, что разбудил меня утром. Не раскрывая глаз, я чувствовала, как он гладил меня по волосам, как когда-то в детстве, и шептал:

– Моя маленькая, пора просыпаться. – Шепот, от которого щипало в носу.

В такие минуты нежности я была готова простить ему все: унижение, наказание, пустоту в глазах, когда я снова оказывалась не тем, не такой. Сегодня утром он был в хорошем настроении, несмотря на усталость. Конечно, он не отчитывался передо мной, где провел ночь. Но по пыли на сапогах, по мятому камзолу и растрепанным волосам я понимала: он долго ехал верхом.

– Пора, – улыбнулся мне отец, когда я открыла глаза, – ты хорошо справляешься, молодец.

Я улыбнулась, видя перед собой настоящего отца, которого мне не хватало.

– Доброе утро, папочка, – позволила себе вольность, не боясь разозлить.

И он ласково коснулся моей щеки.

– Фрея, девочка моя…

Помолчал, хотел что-то добавить, я видела, как дрогнули его губы, но это вся ласка, которую он позволил себе.

– Ты оглохла?! – вернул меня в реальность громкий окрик не отца, а императора, что сверлил меня недовольным взглядом.

Я поспешно поднялась и скрылась в коридоре вместе с Нани.

**

Обычно в это время суток во дворце полно прислуги: горничные с охапками свежего белья, поварята, бегущие на кухню с корзинами овощей, садовники, расставляющие букеты в вазы. Все это мельтешение, топот, звон посуды, приглушенные перекрикивания – привычный утренний хаос, знакомый с детства. Сейчас дворец словно вымер.

Ни единой души мы не встретили, пока шли в мои покои. Только стражники у переходов молча стояли на своем посту.

– Ты тоже не знаешь, что происходит? – шепнула я Нани, заходя в комнату.

– Нет, – также шепотом ответила мне фрейлина. – Утром, когда я шла к тебе, коридоры уже были пустыми. Я думала, может, ты в курсе.

– Неужели и вправду отец готовится к войне с драконами? Но это же безумие! – других предположений не было.

Мы могли с Нани сколько угодно гадать, строить гипотезы, правду нам никто не скажет. Мы узнаем по факту.

Я подошла к окну, глядя вниз на благоухающий сад. Фонтан работал вхолостую, вода переливалась через край каменной чаши, и никто не спешил убавить напор. Глаза выискивали в зелени деревьев Фрейгара, хотелось хотя бы издали увидеть его.

– Вчера он был здесь, – хранить тайну прошлой ночи оказалось невыносимо тяжело, мне хотелось поделиться с Нани, единственной, кто поймет, не осудит.

– Твой отец? – не поняла фрейлина.

– Да нет же, Нани, – я повернулась к ней. – ОН, понимаешь?

Произносить имя врага империи вслух днем не решилась, да и не нужно было. До Нани дошло, и она прижала руки к щекам, округлив глаза.

– Да как же?! Через? – кивком указала на окно.

– Угу, – подтвердила я. А затем схватила Нани за руку и потащила в купальни. – Идем!

Оказавшись у раковины, открутила на полную вентиль, чтобы мои слова утонули в шуме воды. Нани слушала, охая и краснея. Лишь изредка восклицая:

– Ударила кочергой?! В одной рубашке?! Читали книгу?! Подбросили мышь?!

Нани смотрела на меня круглыми глазами, в которых плескалось что-то среднее между ужасом и восхищением. И когда я закончила, она впервые не знала, что сказать.

– Понимаешь? Мне кажется, что нам говорят…

Хотела сказать не всю правду, что наши книги о драконах – выдумка. Но в дверь раздался требовательный стук, и Нани пришлось открывать. Я же, посплескав на лицо воды, чтобы успокоиться, вышла следом.

Посреди гостиной стоял Файд, а за его спиной маячил Лиам. Отец дал разрешение на его присутствие в моем крыле – сникла я. Теперь мой помощник может приходить чаще, чем мне того хотелось бы.

– Ваше Величество, – склонил голову Файд, – я бы хотел поговорить с вами наедине.

Наедине? Что он задумал? И знает ли об этом отец? Советник словно прочел мои мысли.

– Я был бы вам очень признателен, если бы все, что я вам скажу, осталось бы между нами… – Файд склонился в почтительном поклоне, замерев в ожидании ответа.

Внутри боролись страх и желание узнать, что же замышляет старый интриган. Наконец, любопытство победило.

– Нани, оставь нас, пожалуйста. – Подруга явно не ожидала от меня такой просьбы.

Пользуясь тем, что Файд не видит, Нани активно шевелила бровями, моргала и вообще всячески показывала: выгони его скорее! Лиам, видевший ее пантомиму и лишь посмеивался, не вмешиваясь. Он, как всегда, ожидал безмолвной команды отца.

Не знаю, как у них это получалось, но стоило Файду сказать какую-то кодовую фразу, как его сынок оживал и включался в игру. Сейчас такой фразы еще не прозвучало, и Лиам терпеливо ждал. Как хорошо выдрессированный зверь, который знает: хозяин свистнет, когда будет нужно.

– Чтобы ваша фрейлина не заскучала, – Файд прищурился, обернулся к Нани, и та побледнела, – Лиам, сынок, будь так любезен…

И Лиам мгновенно пришел в движение. Его цепкие пальцы сжались на локте фрейлины.

– Погода сегодня располагает к прогулкам по саду, не так ли? – улыбаясь, он повел Нани к выходу.

А я увидела в этой с виду обычной светской беседе иное.

«Лиам, уведи эту подальше» – именно этот смысл был в словах Файда.

«Идем, я знаю твое неуемное любопытство. В саду ты не услышишь ни слова» – имел в виду Лиам под светской беседой.

Нани тоже не была дурой, отлично считывая ситуацию. Она презрительно фыркнула, дернулась, но хватка Лиама не позволила подруге обрести желанную свободу, тогда она присела в почтительном поклоне.

– Прошу прощения, лорд Верен, – она сделала реверанс, идеальный, словно вложила в него все свое желание поскроее сбежать отсюда без назойливого сопровождающего, – но ее высочество отправила меня с поручением к портнихе. Я не смогу составить вам компанию в саду.

Лиам замер на мгновение, пальцы на ее локте не разжались. Он посмотрел на отца. Вопрос во взгляде: что делать? Она нашла лазейку, и Файд едва заметно качнул головой. Не отпускать.

– С удовольствием провожу вас, – улыбнулся Лиам, и от этой улыбки у меня похолодела спина. – А после мы все-таки пройдемся в тени аллей, полюбуемся на свежие бутоны белоцвета.

Значит, разговор действительно важный, раз Файд перестраховывается. Что ж, послушаю его с еще большим любопытством.

***

Файд дождался, пока двери закроются, и стук каблуков в коридоре стихнет. И лишь тогда заговорил.

– Что вы помните о своей матери, принцесса? – заложив руки за спину, он буравил меня своими маленькими глазками, пока я собиралась с мыслями.

Меньше всего я ожидала разговоров о прошлом. Мне казалось, что сейчас важнее будущее. У нас перспектива войны на носу, а тут далекое прошлое.

– Моя мама неудачно упала с лошади, когда мне было пять. Несчастный случай, – уверенно произнесла я.

Файд усмехнулся, отворачиваясь к окну. Пауза затянулась, и я была готова задать вопрос – к чему он затеял разговор, как вдруг он обернулся.

– Ваша мама, Ваше Высочество, – он растягивал слова, смакуя каждое, – была лучшей наездницей во всей империи. Она сама объезжала жеребцов, которых боялись даже опытные конюхи. Я видел, как она держалась в седле. Упасть с лошади? – он покачал головой, и в этом жесте было что-то почти отеческое, издевательски-ласковое. – Это все равно, что рыбе утонуть.

– Что за вздор? Зачем отцу лгать? – У меня пересохло во рту.

Файд не ответил. Он медленно, с театральной неторопливостью, запустил руку в складки своего балахона. Я завороженно следила за его движениями. Он что-то нащупал, замер на мгновение, проверяя, то ли? И вытащил наружу. На цепочке, тускло блеснувшей в свете камина, качнулся медальон.

Старое серебро, тонкая работа. В центре темно-синий, почти черный камень. Файд протянул его мне, не вложил в руку, просто держал на раскрытой ладони, будто приношение.

– Узнаете, Ваше Высочество?

Я смотрела на медальон. Что-то шевельнулось в груди – смутное, почти забытое, теплое. Каждую ночь перед сном моя мама склонялась надо мной, чтобы поцеловать, и на ее шее в отблеске свечей качался этот медальон.

– Я… – голос сорвался. Я откашлялась.

Файд склонил голову набок, разглядывая меня с тем же выражением, с каким отец рассматривал раздавленный цветок: сыто, скучающе, будто уже знал, что я скажу.

– Вижу, что узнали, – тихо сказал он. – Этот медальон ваша мать носила не снимая. Хочу подарить его вам.

Я не успела ничего сказать. Файд шагнул ко мне – быстро, несмотря на свою тучность, и схватил мою руку. Его пальцы, холодные и сухие, сомкнулись на моем запястье. Он перевернул мою ладонь вверх, положил на нее медальон и сжал мои пальцы в кулак так сильно, что я вскрикнула.

Края медальона впились в кожу, цепочка больно резанула между пальцами. Я дернулась, пытаясь вырвать руку, но Файд держал крепко, не по-стариковски, не по-советнически, а с какой-то пугающей, неестественной силой.

– Это была не просто прогулка, Ваше Высочество, – прошептал он, наклоняясь к моему уху. – Королевская охота. Ваш отец лично подстрелил дичь.

Советник сделал паузу. Достаточно долгую, чтобы я успела почувствовать, как кровь пульсирует в висках.

– Грязная кровь, принцесса, – выдохнул Файд мне в самое ухо. – Ваш отец не смог простить ей этого. Ни ей… ни вам.

Я замерла. Грязная кровь, полукровка. Мать была…

– Вам повезло больше, – сочувственно вздохнул Файд. – Император побоялся, что слишком много вопросов зададут. Смерть императрицы – несчастный случай. Смерть маленькой принцессы – уже подозрительно. – Он разжал пальцы.

Я смотрела на медальон в своей окровавленной ладони. Камень переливался темно-синим, мамин камень.

– Он не убил вас, Ваше Высочество, – Файд уже отстранился, снова став старым, тучным, неповоротливым советником. – Но он сделал кое-что другое. Заставил вас всю жизнь доказывать, что вы достойны жить. Что вы не такая, как она, что в вас нет этой грязи.

Он поклонился так низко, что рукава балахона коснулись пола.

– Спрячьте медальон, принцесса. Не уверен, что отцу нужно знать, что я нашел его в ту ночь.

– Зачем… – шепнула я, прикусывая губы, больно, до крови, чтобы не кричать от боли. – Зачем вы мне это все рассказываете?

В то, что советник так добр ко мне просто так, я не верила ни на секунду. У него свои мотивы.

– Мы на пороге войны, Ваше Высочество, – слишком быстро ответил Файд, – и в ваших силах ее избежать. Я лишь хочу сохранить мир для нашего народа.

«Не верю, ни единому твоему слову, не верю» – стучало в висках.

– Ваш отец безумен, – продолжил Файд, – он готов утопить в крови империю, но не ради вас, а ради мести. Стирать с лица земли города, вырезать селения, залить кровью весь мир, лишь бы…

– Лишь бы уничтожить драконов. – выдохнула я.

И Файд довольно кивнул.

– Воистину так, принцесса.

Я смотрела на медальон в своей ладони. Мамин камень тускло мерцал в свете камина, и на нем все еще темнела моя кровь. Сжала пальцы в кулак и цепочка снова больно впилась в кожу. Вдох-Выдох.

Плечи расправились сами собой, спина выпрямилась, лицо стало тем самым безупречно спокойным, чуть отстраненным. Маска принцессы, которую я носила всю жизнь.

– Чего вы ждете от меня, советник? – мой голос прозвучал ровно, будто мы обсуждали погоду.

Файд смотрел на меня с интересом. Кажется, он оценил перевоплощение.

– Спасите свой народ, Ваше Высочество. – Он склонил голову, и в этом жесте не было издевки – только усталая почтительность. – Сделайте правильный выбор.

– Вы просите меня предать отца, – сказала я все также ровно.

– Я прошу вас спасти тех, кто может погибнуть, – поправил Файд. – Ваш отец уже мертв, принцесса. Он умер в тот день, когда драконы забрали его мать. Сейчас в нем живет только ненависть, и она сожжет нас всех.

Файд дал мне немного времени на обдумывание своих слов. В них была своя логика, жестокая, гадкая, но была. Он хочет жить, спасает свою шкуру. Плевать он хотел на других. Уверена, не окажись я истинной парой Фрейгара, он бы хранил грязную тайну моего отца и дальше.

– Вы думаете: почему я говорю это именно вам? Зачем рискую?

Он шагнул ближе. Всего на полшага – но комната сразу стала теснее.

– Затем, что ваш отец не убил вас тогда, – продолжил он. – Но война, принцесса, война – прекрасная возможность исправить эту ошибку.

Я отшатнулась от Файда, потеряла равновесие и, если бы не его пальцы на моем плече, упала бы на пол.

– В суматохе, в хаосе, в дыму и крови – кто заметит, как погибнет наследная принцесса? – Файд говорил все также тихо, спокойно, будто обсуждал планы на ужин. – Всегда можно списать на хитроумного врага…